Сожги меня, князь!

Глава 3.4 «Насилу не быть милу»

Любава, завидев своего батюшку, напротив, тяжело вздохнула.
Интересно, чего это она?

- Дядько Влас, поздорову тебе! Продай мне петуха и пару курочек, коли не жалко! – выпалила я на одном дыхании, боясь, что мужик уйдет.

Он махнул мне рукой, подходя ближе. Увидел Блуда, и аж скривился.

- Здравствуй, Златка. А ты, добрый молодец, чегой тут забыл?

Блуд, картинно вздохнув, одарил меня приторной улыбкой.

- Да вот, на Златушку любуюсь. Красна, как заря утренняя. Правда, Любава?

Меня передернуло от отвращения. Каков подлец, а! Ладно Любава – дура, она и есть дура. Но издеваться-то над ней зачем? Блуд же явно знает, что девка к нему неровно дышит. Фу.

- Налюбовался? Ну так иди ты, Блуд… куда шел. – Влас вспыхнул от злости, заметив, что дочь вот-вот разревется, - Любава! А ну живо в дом!

- Но… батюшка, тут же… - беспомощно ответила дурища, даже после такого унижения продолжая смотреть на Блуда, как на весеннее солнышко.

- Я кому сказал? Хворостины захотела?! – взревел Влас, и Любава, роняя слезы, метнулась в избу, с грохотом закрыв за собой дверь.

Блуд тоже решил не связываться и отошел от Власова двора подальше, но так, чтобы держать меня в поле зрения. Господи… вот не было печали. И чего он докопался?!

- Чегой ты там хотела - петуха да пару куриц? А деньги-то у тебя есть? – Влас смерил меня тяжелым взглядом.

Я усмехнулась, доставая монетки.

- Есть немного. Только старых мне не подсовывай, я в птице толк знаю.

Влас осклабился, показав желтые, кривые зубы.

- Ну, коли знаешь – иди, выбирай. Только на молодок и цена иная. Корзинку с крышкой возьмешь, али так потащишь?

Я кивнула. Корзинка в любом случае в хозяйстве сгодится.

Разошлись мы с Власом по-хорошему. И хоть цену он запросил немеряную, я согласилась. Куры – это яйца, а яйца – это наш с Тихоней плотный, шикарный завтрак. Осталось только обустроить для них теплый закуток на зиму.

Помимо птиц, я купила уже ощипанную куриную тушку, которую нынче же вечером собиралась отправить в горшок. Еще взяла лука и моркови, немного сметаны, крынку молока и головку сыра. А главное – целый каравай свежеиспеченного хлеба. От его запаха мой желудок тут же протяжно заурчал, требуя еды, и Власова жена, заметив это, положила мне довеском стопочку румяных блинов.

- Со сметанкой скушаешь, только мужу не говори, что без платы взяла… вон тощая какая, смотреть больно. – прошептала добрая женщина, подталкивая меня к выходу.

Я шепотом поблагодарила ее, подхватив тяжелые корзины, в одной из которых яростно квохтали куры.

- Эй, Златка! Ежели что понадобится – приходи, у нас завсегда свежее. И скотину в чистоте держим, сама видала. – окликнул меня хозяин дома, довольно потирая руки.

Я кивнула, про себя подумав, что у Власа совести меньше, чем у Любавы мозгов. Но и отказываться не стала, понимая, что зайти еще не раз придется, пока не обустроюсь.

Выйдя со двора, направилась к дому. Тяжело… перед лесом надо сделать передышку, а то не дотащу. Хотя, там уже Тихоня поможет, главное на людей не напороться.

Но, дойдя до околицы, я чуть не выругалась – приставучий Блуд все еще ждал меня, сияя бестолковой улыбкой. Не успела подойти, уже сам поспешил навстречу, чуть не силой вырвал из рук корзины.

- Негоже такой девице белы рученьки трудить, да тяжести таскать. Пойдем, провожу.

Я вздохнула, смерив парня раздраженным взглядом. Вот же прилип, как банный лист к заднице! Да у него ж на лице написано, что не мои белы рученьки его интересуют, а остаться со мной наедине охота.

- Не трудись, молодец. Тебе ли не знать, кто я, да чем занимаюсь… неужто хочешь, чтобы опоила тебя, да к себе навек привязала?

Блуд отшатнулся, враз побелев. Взгляд его стал испуганным, брови чуть не сошлись на переносице – так нахмурился, сердешный.