Сожги меня, князь!

Глава 3.6 «Насилу не быть милу»

- Ты чего, Златушка? До сих пор сквернавца ентого вспоминаешь?

- Нет, дедко. Про Блуда я и думать забыла. Картошки хочу… только здесь ее не достать.

- Что еще за… картошки? – с трудом выговорил домовой, нахмурив косматые бровки.

- Ну, это штука такая… то ли овощ, то ли клубнеплод, я точно не помню. Вкусный очень. В том мире, где я раньше жила, он в каждом доме на столе водится. Чуть не каждый день его ела, и люблю ужасно. Без картошки мне теперь и щи не щи, и вообще… все не то.

- А чего молчала? Сказала бы, я б достал. Немного, правда – из вашенского мира тяжко стянуть, но коли его там так много, надо ж попробовать!

Я не верила своим ушам. Тихоня что, и такое может?!

- Дедко, а чего ж ты молчал? Тяни, конечно, сколько получится – поверь, не пожалеешь!

Домовой вцепился в мою руку.

- Закрой глаза, да представь себе эту картошку, будто пред собой ее видишь.

Я кивнула, зажмурилась, и… увидела. Мытая горка картошечки лежала прямо на столе, чуть поблескивая лоснящимися бочками. Я видела крапинки на кожуре и крохотные неровности, и даже будто чувствовала запах… крахмалистый, чуть сладковатый, до боли родной и знакомый.

- Златушка, оно? – раздался голос Тихони, и я приоткрыла один глаз.

Да… да, да, да! Господи, никогда бы не подумала, что буду ТАК рада обыкновенному картофелю!

- Оно… - произнесла я, враз осипшим голосом, схватив пару клубней и разглядывая их, как настоящее сокровище. – Тихонь, а ты что угодно так достать можешь? Чего мы тогда денежку тратим?

Домовой враз погрустнел.

- Нет, Златушка… не все. Токмо мелкое что-то и по чуть-чуть. И то – не во всякий день. Но картошек этих твоих еще достать смогу. Их у вас и впрямь тьма-тьмущая, легко притянулись.

Тут я сообразила, что из ниоткуда картошка не берется, и задумалась.

- Дедко, так мы их это… украли, что ли?

Тихоня насупился, вдруг страшно заинтересовавшись своими лаптями, сквозь которые торчали острые коготки.

- Не покрали, Златушка. Вместо картошек этих я добрую судьбу их владельцу дал.

Я удивленно восхитилась.

- Молодец, дедко. Нельзя ничего брать просто так. Ничего, весной посадим, и потом всегда будем свою есть. Она ж растет хорошо – знай поливай да окучивай.

На том и порешили. Я спрятала драгоценные припасы в погреб, обернула хлеб чистой тряпочкой, и села вязать носки, время от времени любуясь на картошку, все еще лежавшую на лавке. Тихоня, устроившись рядом, с интересом наблюдал за тем, что я делаю.

- Златушка, а тебе более ничего не надобно? Могу еще поколдовать немного, после полуночи новый день настанет, чего силушке зря пропадать?

Я задумалась, сплетая ровные петли.

- Не знаю, дедко… стол бы нам, да кресло. А то ни поесть нормально, ни приготовить. Ну и мне вязать неудобно, спина затекает.

- Понял, будет вскорости. – домовой ненадолго вышел и вернулся с какими-то щепочками.

Я с интересом наблюдала, как Тихоня ловко скрепляет их друг с другом, и уже через пару минут передо мной были и стол, и деревянное креслице. Но… настолько крохотные, что и куклу не посадишь. Увидев мое замешательство, домовой улыбнулся, щелкнул пальцами, и стол с креслом начали расти, пока не увеличились до нормальных размеров.

Я встала, прикоснулась к гладкой, теплой поверхности широкого стола, и спросила:

- Дедко, скажи – а почему ты при бабке никогда так не магичил? Не припомню, чтоб у вас раньше что-то вот так - «Бац!», и появлялось.

Тихоня вздохнул.

- В строгости да в нужде она внучку намеренно воспитывала. Чтоб та к волшбе заранее-то не приучалась. Энто, Златушка, душу развращает, да лень кормит… коли все по щелчку получать, сам делать ничего не захочешь.

Я кивнула, подумав, что в этом есть своя правильность.

- А мне тогда почему помогаешь? Не боишься, что я тоже ленивой и жадной стану?

- Ты, Златушка, к другому привыкла. Что для нас роскошь – для тебя привычное дело. Ты, поди, в своем-то мире на таких перинах почивала, да такие яства едала, коих и у наших князей не водится.

Я нахмурилась, вспомнив свою комфортабельную кровать и обустроенную квартирку. Да уж… спать на жесткой лавке и обходиться без ванны и туалета, как минимум, утомительно. Но санузел я у Тихони точно просить не буду – если кто прознает, меня здесь точно утопят или сожгут, как опасную ведьму.

- Поняла. Спасибо… выручил, да не раз. Без тебя я бы тут с ума сошла, если не хуже.

Домовой улыбнулся, ласково погладив меня по руке. И тут я спохватилась.

- Дедко, а себе ты чего креслице не сделал? Не хочешь, что ли, со мной чаи гонять? Или тебе и на лавке удобно?

- Чегой гонять? – навострил уши Тихоня.

- Ну, чаи. Это напиток такой, после ужина нальешь кружечку, и благодать… а к ним еще вкусностей всяких, вроде варенья или пряников. Ну, или шоколадку.

- Шакладку… - повторил домовой, облизнувшись. – Чегой это такое не знаю, но вкусно, видать.

Я улыбнулась, вспоминая.

- Очень вкусно. Но просить не буду, и так мы тут с тобой уже разлакомились. Надо к местному питанию привыкать, а то избалуешь меня. Лучше завтра мы с тобой блинков навернем. Со сметанкой.

Тихоня, последовав моему совету, ушел делать себе кресло, а я наконец-то довязала первый носок и принялась за второй. По идее, домовому будет как раз по ноге, только вот меня немного смущали его коготки.

К ночи я закончила работу и с удовольствием презентовала Тихоне подарок. Он стоял, прижимая носки к груди, и чуть не плакал, а я, страшно смутившись, думала только о том, что кое-где петли плохо легли, и край одного носка получился неровным.