Сожги меня, князь!

Глава 3.7 «Насилу не быть милу»

- Ну, что, нравится? – спросила я, когда домовой уселся в свое уже готовое креслице и пыхтя, снимал лапотки.

- Дюже нраится, Златушка! Токмо вишь у меня чего отросло… как бы не продрать-то насквозь таку красоту…

Я обрадовалась, что Тихоня сам начал этот разговор, и сказала:

- Так давай их пострижем? Ну, коготочки твои. Если они тебе в этом обличье без надобности.

Тихоня замялся.

- Так я уж пробовал, Златушка. Ножиком-то неудобно, да и крепенькие они, не враз срежешь.

- А я у кузнеца ножницы заказала. Ими и подрежем. Я больше боялась, что они у тебя всегда такие, и трогать их нельзя. Ну, знаешь, как девке косу обрезать – мол сила уйдет или еще что такое.

Но Тихоня заверил меня, что когти ему не нужны, и я успокоилась. Осталось только дождаться, пока кузнец мой заказ исполнит.

Домовой же аккуратно нацепил на ногу носок и сиял, как начищенный самовар, восхваляя мое мастерство.

- Ты, Златушка, таких поболее навяжи. Через две седмицы в деревне ярмарка, купцы с города прибудут. Привезут ляпоту всякую, а ты им – вона че! У них такого точно нетути, все у тебя раскупят за любые деньги!

Я аж подскочила от радости.

- Ярмарка?! Ура! Наконец-то деньги не только тратить, но и зарабатывать начнем! Ох, только времени-то почти не осталось...

Тихоня хитро улыбнулся.

- А ты маленькое вяжи, как на меня. А я потом волшбы наведу, враз рукоделие твое больше станет. Так, поди, много успеешь.

Вот вам хотелось когда-нибудь мохнатого карлика расцеловать? А мне в тот момент захотелось – и в бороду, и в румяные щечки, и в самую маковку!

Отправив Тихоню спать, я вышла на крыльцо и некоторое время смотрела в темноту стылого леса. Раньше он страшно меня пугал, и хотелось только одного – сбежать отсюда, куда глаза глядят. Теперь же… уже и не страшно было, и не одиноко. Может, и правда – судьба у меня такая, может, именно здесь для меня по-настоящему жизнь начнется?

И снова насмешливо каркнул невидимый в темноте ворон. А я наконец-то начала догадываться, что и это что-то важное значит. Но увидеть птицу мне так и не удалось.

Зато вернувшись домой и забравшись на печку, я увидела странный сон:

Я стояла в чистом поле, поросшем ромашками и клевером. Легкий ветерок колыхал мои волосы, и я была прежней собой, в любимой кофте и джинсах. Мои ноги, обутые в кроссовки, приминали стебли сочной травы. Я улыбнулась, полной грудью вдохнув чистый воздух, и зажмурилась, чуть не замурлыкав от удовольствия.

- Поздорову тебе, Златислава. – раздался женский голос с легкой старческой хрипотцой, и я открыла глаза, рассматривая появившуюся передо мной старушку.

Я сразу ее узнала – это же та самая бабка-знахарка! А рядом с ней стояла юная девушка, в чье тело я угодила. Красавица какая… коса русая до колен, глаза – как летнее небо, кожа гладкая, словно бархат. Губки бантиком - алые, как лепестки мака, и носик-пуговка, чуть вздернутый, добавляющий ей милого озорства. Фигурка ладная, с тонкой талией, какой у меня прежней от роду не было. Девушка улыбалась, с надеждой глядя на меня, и я смущенно улыбнулась в ответ.

- И вам поздорову… - неуклюже ответила, склонив голову в знак приветствия.

- Прости за то, что жизнь твою изменили. Но ты уж сама догадалась – таков твой путь. Скажи, милая, не держишь ли на нас обиды?

Я замахала руками, показывая, что все в порядке. Говорить было тяжело – в горле стоял тугой комок. Получив воспоминания и чувства здешней Златы, я уже не могла считать этих двоих чужими. И хоть понимала, что они мне не родня, сердце все равно щемило от боли. Потому что я знала – это лишь сон, их обеих уже нет. Остались только их души, что стояли сейчас рядом со мной, пытаясь утешить.

- Не плачь, девонька. Сильной будь, да смелой. Грядет беда, появится на твоем пороге не друг и не враг, но муж сильный, да с норовом. Властью будет облечен, в богатых одежах явится, с гневом великим. Но и с тайной надеждой на избавление… кое лишь ты одна ему подарить можешь. Храни себя для той встречи, и как увидишь его – не пужайся. Открой свое сердце, и будет тебе, милая, счастье.

- А вы? У вас все хорошо будет? – прошептала я, кое-как справившись с душившими меня слезами.

В ответ они обе лишь ласково улыбнулись, помахав мне на прощанье. Я хотела еще хоть что-то сказать, задержатся на этом светлом, летнем лугу, рядом с ними, но меня резко выкинуло в реальность. Я села, комкая одеяло, и чувствуя, как по щекам бегут горячие слезы. Это было прощание… и совет, который заставил мое сердце биться чаще. Вот оно… то, из-за чего лес не пускает меня, не дает уйти. Чтож, так тому и быть.

Я огляделась. Снаружи уже забрезжил рассвет, окрашивая стены избы в розовые тона. Первый солнечный день с тех пор, как я здесь объявилась. Добрый знак, не иначе.

Тихо встав, чтобы не разбудить мирно сопевшего домового, я пошла разогревать блины. Некогда рассиживаться да плакать, впереди новый хлопотный день подготовки к зиме.

Сердце мое трепетало, когда я снова вспомнила слова знахарки: «появится на твоем пороге не друг и не враг, но муж сильный, да с норовом». Ох, не уверена я, что такого мужчину не испугаюсь… но женское внутри меня уже сгорало от предвкушения.