Сожги меня, князь!

Глава 5.1 «Не зная броду – не суйся в воду»

- Златушка, просыпайся. Ты чевой тут сидишь?

Я подняла голову, растерла лицо руками и открыла глаза. Передо мной стоял промокший до нитки домовой, с которого капало на половицы. Я вскочила, не понимая, что происходит.

- Дедко, что случилось?!

Тихоня виновато насупился и вдруг оглушительно чихнул.

- Я, Златушка, в речку упал… там бережок размыло, вот я и не удержался. Но и корытце, и одежу – все вернул, ничего не утопло.

- Я те дам, «не утопло»! Ты ж сам чуть не утоп! А ну, живо – переодевайся в сухое и марш на печку! И чтоб до самого утра там оставался, пока весь не прогреешься – не хватало еще, чтоб заболел.

Тихоня, время от времени чихая, отправился исполнять мои указания, а я шустро положила в его миску еды и заварила противопростудный сбор. Надеюсь, здоровье у него крепкое, сейчас поест, поспит в тепле, и будет как новенький.

Но моим надеждам не суждено было сбыться. Проснувшись еще до рассвета, я проверила, как там Тихоня, и ужаснулась – у домового начался жар. Он почти не приходил в себя, и только что-то тихо причитал во сне, а я сидела рядом и вздрагивала от малейшего шороха. Все, чем я могла помочь – это целебные отвары и мокрое полотенце, которое я клала Тихоне на лоб.
Бессонные часы помогало коротать вязание. В остальном, у меня не было ни сил, ни желания чем-либо заниматься.

- Держись, дедко… только держись… - шептала я, гладя крохотную ручку Тихони, и стараясь не расплакаться в голос.

Прошло несколько суток, прежде чем он пришел в себя. Жар спал, но домовой все еще был слаб. Я с трудом заставила его съесть немного каши и выпить травяного чая, после чего он снова уснул, а рядом, совершенно обессиленная, вырубилась я.

Проснулась я только к следующему утру, и обнаружила, что Тихоня уже встал и шуршит внизу, подкидывая топливо в печь.

- Как ты, Златушка? Не заболела?

Я пощупала лоб. Вроде, не горячий. Вздохнула и слезла вниз, оправляя рубаху.

- Сам-то как? Переживала я за тебя…

- А что мне сделается? Я вона, как валун крепкий! – отмахнулся Тихоня, ставя на стол лукошко с яйцами. – Гляди-ко, чего курочки нам принесли.

- О. Завтрак! – обрадовалась я, положив несколько яиц запекаться в углях.

Когда они испеклись, я сделала нам что-то вроде бутербродов, порезав яйца на ломтики, мелкими кольцами настрогав лук и добавив зелени. Хлеб уже был совсем черствым, но выбирать не приходилось. Сегодня сходим в деревню, заберу у кузнеца свой заказ, заодно прикупим еды. Надо будет попробовать свой хлеб испечь. Масло, мука и яйца у меня есть, осталось принести кефирчик. Плохо, конечно, что без соды или дрожжей, но делать нечего. Да и вообще – состав теста, к сожалению, далеко не главная моя проблема.

Куда хуже то, что печь хлеб в условиях нашей древности – та еще морока. Процесс долгий, трудоемкий и без сноровки грозит обернуться капитальным провалом.

Сначала необходимо как следует разогреть печку, причем на березовых или ольховых дровах. Затем убрать угли. После - взять что-то вроде метелки из свежих еловых и сосновых лапок, чтобы вымести из раскаленной печки остатки пепла. Двигаться надо быстро и уверенно, ибо чуть протормозишь – печь остынет.
Из заранее подготовленного теста формируем хлебушек, густо-густо посыпаем лопату отрубями и толчеными листьями клена, поверх кладем хлеб и суем все это дело в печь. Лопату надо вытаскивать мелкими, резкими рывками, чтобы отруби, листья и тесто остались внутри. Устье печи закрываем заслонкой и ждем часа полтора. За это время хлеб должен как следует пропечься.

Я не хотела рисковать остаться совсем без хлеба и решила купить еще один каравай у Власа, и отдельно еще один испечь в печи на сковороде. Потому что отруби и листья – это круто, конечно, но если хлеб сгорит из-за моей неопытности, все придется выкинуть. Оставалось только надеяться, что кузнец успел выполнить мои хотелки и сковородка уже готова. Она мне в любом случае сильно пригодится – если с хлебом не выйдет, буду хотя бы блины и оладьи на завтрак готовить.

Перед походом в деревню мы с Тихоней решили помыться. Я уже раздумывала, как буду таскать и греть воду, чтобы наполнить бадью, но Тихоня на меня аж руками замахал. Оказывается, я чего-то не поняла, и бадья была не для гигиенических целей. Мыться же мне предстояло… в печи. В воспоминаниях местной Златы и впрямь было что-то такое, но я надеялась, что это были знахарские обряды, а не норма жизни. Тем не менее, память и домовой усиленно доказывали обратное.
Блин… не хочу!