Сожги меня, князь!

Глава 6.1 «Кто страха не боится – того и страх сторонится»

Я хотел ошибиться, да не вышло.

В спешке разведенный костер нещадно чадил, но давал достаточно света, чтобы увидеть, как вокруг нас собираются полупрозрачные тени. Кони, храпя и вставая на дыбы, рвались с привязи, Млад с Любимом дружно клацали зубами, как голодные волки. Хорошо хоть я успел, как и в прошлую ночь, начертить на земле круг, ставший незримой преградой между нами и оголодавшей нечистью.

- Снимайте рубахи, обвяжите головы лошадям! Из круга ни ногой!

Ослепленные тканью лошади чуть успокоились, но духов все еще чуяли, и бешено хрипели, тряся головами. Братья подошли ко мне, встав треугольником – спина к спине. Мечи в наших руках блестели в свете костра, тени слепо утыкались в преграду и пытались обойти ее, но прохода не было. Так продолжалось до самого рассвета, и никто из нас не сумел отдохнуть.

Едва край солнца показался над землей, тени исчезли. Но мы продолжали слышать их вой где-то на грани слуха. Млад и Любим, бледные и уставшие, сидели на земле, обхватив головы руками. Я стоял, отказываясь подчиняться препонам судьбы, но озноб и дрожь ясно давали понять, что долго так продолжаться не может. Если не будем спать по ночам – застрянем в этом лесу навсегда.

- Спать будем по очереди. Лес поредел, садитесь на лошадей. Млад, Любим, вы первые – отдохнете в дороге, авось следующую ночь будет проще выстоять.

- А ты, княже? – в один голос спросили братья, с трудом поднимаясь на ноги.

Обоих все еще колотило от страха.

- А я ночью посплю. Обороните же своего князя?

Братья, переглянувшись, кивнули. Вот и хорошо – была бы цель, а сила найдется.

Весь день мы двигались на восток, и лес не чинил нам преград. Кости тоже пропали, словно их и не было, но я знал, что от душ так просто избавиться не выйдет. Впрочем, не отдыхав больше суток, ночью я спал беспробудным сном. К счастью, братья не подвели, разбудив меня на рассвете. С их слов выходило, что ничего с прошлой ночи не поменялось – все также у границ обережного круга роились тени, тщась пробраться к живым.

Млад и Любим осунулись и побледнели. Виной тому была не физическая усталость – для дружинника спать в седле все равно что дома на лавке. Куда сильнее изматывал их души страх, но я уже знал, что если они не справятся с ним сейчас, дальше будет только хуже. Перун испытывал всех нас на прочность. Меня – как вождя, их – как воинов. Посмотрим… справятся ли. Мой путь от их выбора не менялся, но потерять двух хороших парней было бы до одури жалко.
Впрочем, переживал я, как оказалось, впустую.

Когда через две седмицы мы выбрались ко второй реке, рядом со мной уже стояли не те молодые дружинники, что с опаской взирали на меня в городе. Теперь в их взгляде читалась сила, которая проявляется лишь у тех, кто сумел побороть собственный страх. Лес отпустил нас, не сумев причинить вреда, но я с ужасом представлял себе, как мы поедем здесь обратно, с беспомощной девушкой… как бы невеста моя умом не тронулась от страха, пройдя через такое. Впрочем, об этом придется думать после – время неумолимо утекало сквозь пальцы, ведь из-за треклятой нежити мы сбились с пути.

Восходящее солнце было не прямо перед нами, а справа… спасаясь от теней, мы несколько дней подряд шли по лесу на север.