Сожги меня, князь!

Глава 7.4 «Не начавши – думай, а начавши – делай»

- За зелье не переживай. Нужный взвар к завтрему настоится. А ты, как соберешься – натощак приходи, вернее приворот подействует. И вот что, Любавушка – к хозяйственным делам приучайся, отца с матерью слушай. Неумеха да нескладеха даже привороженному поперек горла встанет.

Любава со вздохом кивнула, во взгляд ее вернулась прежняя мечтательность. Не мешкая, я подхватила корзины и заспешила к лесу – скоро стемнеет, а мне еще пленника нашего проверить надо… надеюсь, не сбежал. Глянем с Тихоней, как на него мороки отреагируют.

Как только мы остались одни, домовой вернул свой истинный облик и отобрал у меня поклажу. Густые бровки его были нахмурены, а взгляд, которым он меня наградил, не предвещал ничего хорошего.

- Тихонь, что случилось? – насторожилась я.

Домовой, сердито сопя, снова оглядел меня с головы до ног и вдруг выпалил:

- И представить не мог, что ведьме служить стану!

Я опешила, не сразу поняв, о чем он. Но вспомнив разговор с Любавой, засмеялась.

- Да что ты, Тихонь, я не собираюсь настоящее приворотное зелье для нее варить. Так, сделаю отвар какой-нибудь, типа чая для похудения, и все.

Мы уже шли по лесу, но мороки, не спеша приближаться к тропе, кружили поодаль. Осмотревшись, домовой поставил корзины и повернулся ко мне. Маленькие его ручки сжались в кулачки.

- Это ты, Златушка, красно баешь, да токмо мало знаешь. Возродилась ты в ентом мире в теле, кое силой обладает. И зряшно думаись, будто отвары твои ту силу не принимают.

Настал мой черед брови хмурить. А Тихоня, поняв, что доходит до меня плохо, принялся взахлеб рассказывать, что именно я успела натворить.

Оказывается, если знахарка, обладающая магией, делает какой-либо взвар, зелье или мазь – оно обязательно сработает. Причем сработает так, как того пожелаешь, какие мысли да идеи в него вложишь. И если бы я, дура наивная, действительно представила себе, что делаю что-то типа приворотного зелья, оно бы у меня и получилось. Да, слабенькое, так как в полную силу я еще не вошла, но рисковать такими вещами – опасно и плохо. Со слов домового выходило, что если я людям помогаю – сила во мне копится светлая. А если врежу – темная. И если темной будет больше, знахарка превращается в ведьму, а там и до потери своего «я» недолго.

- А ты раньше рассказать не мог?! Не хочу я свою душу потерять за трех козлят! – разозлилась я, испуганная подобными перспективами.

- Не до того было, Златушка… сама же видишь – у нас что ни день, напасть новая… - растерянно оправдывался Тихоня, больше не рискуя посмотреть мне в глаза.

- Ну и что теперь делать будем?! Откажу Любаве - как бы она крышей не поехала и не натравила на меня своего батюшку!

Тихоня улыбнулся.

- Так ты, Златушка, не приворотное зелье ей сделай, а отвар для красы женской… коль она пригожей станет, может, тот сквернавец на нее сам внимание обратит. Мужское естество в нем буйное, только дай за кем потаскаться. Можно еще и ему что-нибудь сготовить для корневой силы… ну, чтоб наверняка у них все случилось.

- Какой еще корневой силы? – не поняла я, ошалело глядя на Тихоню.

Домовой смутился, покраснев до самых бровей.

- Дык для той самой, Златушка… от которой дети родятся…

Я прыснула в кулачок.

- А за такое, значит, темная магия во мне не прибавится?

Домовой отрицательно качнул головой.

- Енто ж все на пользу. Для красы, да для силы. А как люди сим распорядятся – не твоя забота. Главное, что ты с благой мыслью создавала, и насилия над духом живым не будет. Коли они в постелю возлягут - то по своей воле, а не по твоей волшбе.

Я задумалась. С одной стороны, выход найден – можно облегченно выдыхать. Помочь Любаве, как обещала, я смогу. С другой… я теперь буду все время опасаться, что все-таки умудрюсь не ту мысль вложить, и прибавлю-таки в темной магии.

- Да ты не печалься, Златушка. Даже если что-то худое сделаешь, с одного раза темной ведьмой не станешь. Много зла людям причинить надо, чтоб душу свою потерять. Не думай о том, как худого не сделать, думай о том, как добро сотворить – оно и получится.

За разговорами дошли до дома. Мужик все так же сидел у колодца - видимо, примотал его Тихоня на славу.

- А за то, что мы его в лес к морокам отпустим, в моей душе зла не прибавится? – шепотом поинтересовалась я, дергая домового за руку.

Тихоня отрицательно покачал головой и насупился, с отвращением разглядывая перепуганного мужика.

- То убийца, Златушка… смотри сколько теней собралось. Тянет их к нему, чую.

- Конечно тянет. Ты ж ему за шиворот мой платок положил. – фыркнула я.

- Да, энто я зря… уберу, Златушка. Сам уж вижу, что он и не понадобится. Иди-ко ты в дом, ужин стряпай, отдыхай. Я тут сам управлюсь.

Кивнув, я ушла в избу, разбирать переданные Любавой продукты. Но на душе было неспокойно, и я то и дело вздрагивала от любого шороха.
Когда вернулся Тихоня, все уже было готово, и мы сели вечерять при свете масляной лампы. От мисок шел ароматный пар, печка дышала благостным теплом, но в этот вечер меня не радовал долгожданный уют. Я сидела как на иголках, не зная, что происходит в лесу, и в мою голову лезли сцены одна ужасней другой.

- О чем кручинишься, Златуш… - начал было Тихоня, но договорить не успел.

Темную осеннюю хмарь расколол дикий крик. Так можно кричать лишь от ужасающей, невыносимой боли, предвещающей скорый конец.
Так и вышло… мужской голос перешел в постыдный визг, и вдруг резко оборвался на самой высокой ноте.

Мы с Тихоней, забыв про еду, молча уставились друг на друга.

- Ну, вот и все… - прошептала я, чувствуя одновременно и облегчение, и жалость, и страх, и стыд за собственный эгоизм.

Как жаль, что я не знала тогда, насколько сильно ошиблась…