Сожги меня, князь!

Глава 8 «Коли тверда воля – и гора как поле»

(Яр)

Выйдя из леса, мы очутились на краю глубокого оврага, затопленного стоячей водой. Вокруг царило тоскливое бездорожье, седые сумерки окрашивали мир в серый цвет, нагоняя тоску.

- Идем до темноты, не желаю ни минутой больше оставаться возле этого леса.

Братья согласно кивнули, поправляя заплечные мешки.

Двигались пешими – по таким буеракам кони могли переломать ноги. Впереди нас ждали заливные луга с редкими рощицами, но мне упорно казалось, что в воздухе витает запах болота. Братья мои опасения подтвердили, рассказав, что вскоре нам придется идти по топям. К счастью, сами они были родом из этих мест, и еще мальчишками облазали всю округу, так что знали тропы, ведущие на восток.

- Не сумлевайся, княже – выведем кратчайшим путем. – заверил меня Любим, напряженно оглядываясь по сторонам.

- Сюда. – Млад, устав ждать брата, махнул рукой в сторону ближайшей рощи.

- О, верно говоришь. Туда нам надо. В той рощице старая зимовка есть, охотничья. Славно было с батюшкой по уток ходить, а после в той зимовке ночевать. Там и очаг есть, и дров запас.

Я улыбнулся, представив себе ночь, проведенную в тепле. Сами погреемся и коням роздых дадим. Но оказалось, что радость была преждевременной. С тех пор, как род Млада и Любима переселился в безопасный княжеский город, зимовка стояла заброшенной, крыша частично обвалилась, и внутри царили холод и промозглая сырость.

- Прости, княже… кто ж знал… - опустил голову Млад, стыдясь оплошности.

- Ничего. Не ради теплых полатей в путь собирался. Палите костер, а я покамест коням корм задам.

Отойдя от братьев, я расседлал коней и долго расчесывал их, избавляя гривы и хвосты от лесных репьев. Порой до меня доносились обрывки разговоров Млада и Любима, но я не прислушивался, уйдя в свои мысли. Перед глазами то и дело возникал образ голубоглазой красавицы, о которой с такой уверенностью рассказывал мне Мстивой.

Замечтавшись, я представил себе день нашей встречи. Что сказать ей, как объяснить, что лишь с ней единственной счастлив буду? Примет ли она меня, или отошлет прочь, ответив отказом? Неволить в любом случае не стану…

И снова где-то позади насмешливо каркнул ворон. Не раздумывая, я вытащил из сапога нож и метнул его туда, откуда исходил звук. Хриплое карканье раздалось снова, только теперь вместо насмешки в нем отчетливо слышалась злоба.

- Пшел прочь, погань шелудивая… - выругался я сквозь зубы, вглядываясь в темное небо.

Мне показалось, что в прорехе облаков мелькнула пернатая тень, но все произошло настолько быстро, что нельзя было сказать наверняка.

- Княже, иди вечерять! – позвал меня Млад, и я вернулся к костру, с благодарностью приняв миску с едой.

Дорожная похлебка – то еще удовольствие. Тут, пожалуй, порадуешься, что не чувствуешь вкуса. Из чего ее стряпают – дело известное: сушеные овощи, мясо вяленое, немного специй да соли. Ну и сухарь вприкуску. В общем, живот набить можно, но радости особой не жди.

Братья ели молча, глядя на огонь, танцующий в углях, а я то и дело ежился, бросая взгляд на темное небо. Куда подевался этот мерзостный ворон… улетел или затаился, задумав очередную пакость? Неужели все произошедшее с нами в дороге тоже связано с ним?

- О чем задумался, князь? – Любим, сполоснув миски, вернулся к огню и внимательно посмотрел на меня.

- О цели… знаете ли вы деревню, что стоит в лесу, возле реки и двух скал?

Братья переглянулись и одновременно наморщили лбы. Млад молчал, а Любим вдруг встрепенулся.

- А не та ли это деревня, где Белояр Кривой жил? Помнишь, батюшка нас однажды к нему на ярмарку возил? Ты тогда еще леденцов объелся, да потом седмицу животом мучился…

Млад нахмурился.

- И впрямь, было… только вот, я в ту пору мал был, не запомнил, какой дорогой ехали.

- Дык и я навряд скажу, где та деревенька была. Помню только, что от селения нашего ехали к востоку, и в пути три седмицы провели. Мы тогда ж еще к матушкиным родичам заезжали, гостинцы отдать и весточками обменяться.

Млад вскочил, глаза его заблестели.

- Верно баешь, брат! Значит, от нашего селения до Красного бора ехать надо!

Я усмехнулся. Три седмицы в пути…

- А до селения вашего сколько отсюда идти?

Млад покачал головой.

- Не меньше двенадесяти дней, княже.

Я задумался. В видении Мстивоя был обозначен срок… я должен был успеть найти знахарку до начала зимы. Сейчас стоял самый конец сентября. Если до селения братьев двенадцать дней, и оттуда до деревни Белояра Кривого еще три седмицы, то времени мне дали, мягко говоря, с запасом…

- Что такое, княже? – встревожился Любим, заметив мою задумчивость.

Я пожал плечами.

- Либо деревня не та, либо дорога до нее будет тяжкой.

Любим упрямо мотнул головой.

- Та, княже. Не может другой быть. Тут окрест гор раз-два да обчелся. Есть еще Алые скалы, но они на юге, и рядом с ними селений быть не может. Места там… гиблые.

Я заинтересовался.

- Откуда знаешь?

Любим хотел было ответить, но вмешался Млад.

- Так это ж те самые земли, из которых предки наши ушли, светлый князь…

- Почему же?

- Так хворь там была… лютая. Из ниоткуда взялась, словно по ветру ей повеяло. От всего нашего племени только два рода осталось. Волхвы баяли, неспроста она пришла… не природная была, а волшбой злой присланная.

Я кивнул, глядя в огонь.

- Волхвам не верить – Богов не чтить. Значит, идем в ту деревню, куда вас батюшка возил. А пока – спать ложитесь, утро вечера мудренее.

Млад и Любим подчинились беспрекословно, и вскоре спали богатырским сном. А я еще долго сидел, поддерживая костер, и молча смотрел в темноту. Что-то мне подсказывало, что путь к предгорью будет нелегким.

Эх, знать бы, какие еще препоны приготовит нам судьба, с какими врагами столкнет…