Сожги меня, князь!

Глава 9.4 «Сон в кручине – что корабль в пучине»

- Как три дня пройдут, вернешься ко мне, я тебя в бане испарю. Засим первая часть испытаний твоих будет кончена. Что потом делать, скажу коли с постом справишься. А то смотрю, за ложку ты браться пуще всего привыкла. И вот что, Любава… отцу с матерью помогай. Коли баба без дела сидит – мужу от нее одни беды.

Дочь Власа развела руками и аж языком прищелкнула от досады.

- Ты что это, Златка? Я ж ни к какому делу с детства приставлена не была. Балует меня батюшка, в довольстве растит.

Я пожала плечами, демонстративно зевнув.

- Ну, коли не приучена, то какой тебе Блуд? Ежели и впрямь его любишь – хорошей женой стать хочешь. А ежели не хочешь – значит, и любви твоей грош цена.

Любава вздохнула, взяла зелье и встала с лавки.

- Дерзко баешь, Златка. Надеюсь, и впрямь поможет мне твоя наука. А коли нет – помнишь, что будет.

Я тоже встала, сжав руки в кулаки. Надменность Любавы, вкупе с ее дурацкими угрозами, уже начинала сильно меня раздражать.

- А ты меня не пугай… сама видишь, на что я способна. Как бы злоба твоя тебе же боком не вышла. И батюшке твоему заодно. Еще раз услышу, что грозить мне взялась – о помощи моей можешь забыть. Поняла?

Ответила Любава не сразу, но на ее лице мелькнула тень боязливого сомнения. Смирившись, девушка кивнула.

- Поди прочь. – буркнула я, подходя к печи и берясь за ухват.

Любаву как ветром сдуло, только бухнула, закрываясь, дверь. Так-то.

Тихоня, перекинувшись через левое плечо, тихонько захихикал.

- Эка ты ее, Златушка! Правильно, нечего девку баловать, а то и впрямь никогда замуж не выйдет.

- Да уж. Вырастили кобылицу, хоть в соху пряги… ничего, и из нее человека сделать можно. Похудеет, похорошеет, глядишь Блуд в нее и влюбится. Любаве счастье, а мне гора с плеч.

Тихоня кивнул, подходя к печи. Отодвинув заслонку, проверил хлебушек, поднатужился и вытянул сковородку наружу. Дом тут же наполнился запахом горячего печева.

Отщипнув по ломтику, мы пожевали, и я довольно хмыкнула. Каравай вышел что надо. Теплый, мягкий, душистый, с поджаристой корочкой. Чуть кисловатый, но гораздо меньше, чем тот, что мы покупали у Власа. Все, теперь сама готовить буду, только в следующий раз еще немного рецепт поменяю. И лепешек ржаных напеку, и пирогов, и ватрушек… чаевничать с Тихоней и Шебутей станем. Ох, скорей бы!

Пока я лакомилась горячим хлебом, Тихоня принес дров, разжег огонь в печи, и мы пошли умываться, готовясь ко сну. Вскоре мы уже сладко сопели, отправившись в царство сновидений. И мне опять приснился странный сон…

На сей раз я была одним из мороков, шныряющих по лесу. Одно это уже делало сон до одури жутким, а я еще и мучилась, откуда-то зная, что еще недавно была живым человеком. Меня тянуло к человеческому теплу, в дом, и я кралась по первому снегу, туда, откуда доносился горьковатый запах печного дыма.
Добравшись до калитки, я толкнула ее рукой, но бесплотные пальцы прошли сквозь ручку, и я тоскливо захрипела, завыла, тщетно пытаясь все-таки ухватиться за что-нибудь. Затем мне пришло в голову, что раз уж я бесплотна – могу и не трогать ограду, просто пройду сквозь нее. Облегченно выдохнув, я попыталась просочиться во двор, но тут же разочарованно взвыла снова: что-то не пускало меня в желанное тепло, словно дом окружал невидимый барьер.

Я с ненавистью взглянула на небольшую тесаную избу с коньком на крыше, и замерла… передо мной стоял наш с Тихоней домик. А вот и он сам, появился на пороге, настороженно озираясь по сторонам.

- Тихоооооня! – во весь голос крикнула я, но получился лишь очередной тоскливый хрип.

И все же, домовой заметил. Спустился с крыльца, подошел ближе. Я тоже метнулась ему навстречу, забыв про ограду. Конечно, Тихоня спасет меня от этого ужаса, надо только дать ему понять, что это именно я!