Сожги мою ненависть

Пролог

Аул Чалты, осень.

Я стою у окна в своей комнате и смотрю, как отец разливает чай во дворе. Его руки дрожат — я вижу это даже отсюда. Он нервничает. Впервые в жизни я вижу его нервным, и это пугает меня больше, чем всё, что должно случиться сегодня.

Через час приедет он.

Ислам.

Мне сказали, что ему тридцать четыре. Что он богат, влиятелен, что его первая жена погибла в аварии. Мне сказали, что он из уважаемого рода, что он сможет дать мне всё, о чём я только мечтаю. Но никто не спросил, о чём я мечтаю на самом деле.

Я мечтаю закончить университет. Я мечтаю увидеть море, а не только горы, которые окружают меня всю жизнь. Я мечтаю, чтобы меня любили за то, кто я есть, а не за то, что я могу родить.

Но в наших горах такие мечты — глупость. Здесь говорят: «Ты женщина. Твоя судьба — дом и семья». И я смирилась. Правда. Я смирилась задолго до того, как отец сказал: «Завтра приедет жених».

Я не знаю, как он выглядит. Я видела только старую фотографию — чёрно-белую, нечёткую. Он стоял в военной форме, без улыбки, с тяжёлым взглядом. Тогда я подумала: «У него глаза как у моего отца. Только холоднее». Я не хотела, чтобы эти глаза смотрели на меня.

Но судьба не спрашивает.

Я слышу гул мотора внизу. Машина подъезжает к воротам. Я вижу, как отец встаёт, как мама выбегает на крыльцо, поправляя платок. Я вижу суету, которой не было с тех пор, как хоронили дедушку.

Я глубоко вдыхаю и отворачиваюсь от окна.

На мне простое платье — бежевое, скромное, с длинным рукавом. Мама говорила: «Ты должна выглядеть невинной. Ему это понравится». Я хочу крикнуть ей: «А если я не хочу нравиться ему?» Но я молчу. Я привыкла молчать, когда старшие говорят.

Я выхожу в коридор. Шаги внизу — тяжёлые, уверенные. Я слышу голос отца: «Проходи, Ислам, мы ждали тебя». И в ответ — низкий, ровный голос, без приветливых ноток: «Спасибо. Я готов посмотреть на невесту».

Посмотреть.

Как на лошадь на базаре.

Сердце стучит так сильно, что мне кажется, они слышат его снизу. Я медленно спускаюсь по лестнице, придерживаясь за перила, потому что ноги ватные. Я вижу его в дверях гостиной — он стоит спиной ко мне, но я вижу его плечи, широченные, развёрнутые. Он в чёрном костюме, без галстука, и я замечаю, что он даже не снял пальто. Будто не собирается задерживаться.

Отец говорит: «Ислам, вот моя дочь, Раяна».

Он оборачивается.

И я замираю.

Он выше, чем я думала. Намного. Его лицо — острые скулы, тяжёлая челюсть, короткая борода, которая только подчёркивает жёсткость. Но самое страшное — его глаза. Тёмные, почти чёрные, смотрящие прямо сквозь меня. Не так, как смотрят на женщину. Так смотрят на врага или на сделку.

Он молчит секунду, потом делает шаг вперёд. Я не дышу.

— Ты Раяна? — говорит он. Голос низкий, без тепла.

Я киваю. Я не могу выдавить ни слова.

— Ты красивая, — говорит он, и в этом слове нет комплимента. Есть констатация факта: «вещь выглядит достойно». — Сколько тебе лет?

— Девятнадцать, — выдавливаю я.

— Молодая. Это хорошо.

Он садится за стол, не спросив разрешения. Отец суетится рядом, наливает чай. Мама стоит в углу, не смея подойти. Я остаюсь у двери, будто меня пригласили, но я не гостья. Я — товар.

Ислам берёт чашку, делает глоток и смотрит на меня поверх края.

— Я хочу наследника, — говорит он прямо. — Мне нужен сын. Ты согласна?

Я сжимаю пальцы на подоле платья. Согласна ли я? Он спрашивает меня, как будто у меня есть выбор. Я смотрю на отца — он опустил глаза. Я смотрю на мать — она отвернулась.

Никто не защитит меня.

— Если я скажу «нет»? — мой голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо.

Ислам усмехается — криво, без улыбки.

— Ты не скажешь «нет». Ты знаешь свои обязанности. Я просто хочу, чтобы ты понимала мои требования. Я не буду играть в любовь. Я буду давать тебе деньги, дом, уважение. Взамен — наследник. Всё просто.

Он встаёт, отодвигая стул. Подходит ко мне — слишком близко. Я чувствую запах его одеколона и табака. Он смотрит сверху вниз, и я кажусь себе маленькой, ничтожной.

— Ты красивая, Раяна, — повторяет он. — Но красота быстро проходит. А род должен жить. Ты родишь мне сына — и я сделаю тебя счастливой. Это мой последний и единственный разговор на эту тему. Дальше — никаких вопросов.

Он поворачивается к отцу: «Договорились. Свадьба через три месяца. Занимайтесь подготовкой». И выходит, даже не попрощавшись со мной.

Дверь захлопывается. Машина заводится. И тишина в доме становится оглушительной.

Я стою в гостиной, не двигаясь. Слёзы жгут глаза, но я не позволяю им течь. Я даю себе слово — сегодня, здесь, на этом ковре, который ткала ещё моя бабушка, — я даю себе слово, что никогда не позволю ему сломать меня.

Я выйду за него. Я выполню свой долг. Но мою душу он не получит никогда.

Я подхожу к окну, смотрю на облака, которые закрывают вершины гор, и шепчу:

— Ты увидишь, Ислам. Я стану твоей женой, но я стану твоим проклятием. Ты пожалеешь, что приехал сегодня.