Созидай и разрушай

16. Разговоры в темноте

Кто мог пробраться в замок короля Эрена незамеченным и вызволить оттуда Надин? Конечно же, тот, кто помогал восстанавливать этот замок. Люба и Минрен знали только одного любителя возводить странные конструкции на болоте и называть это домом. Но старику стоило отдать должное, как-никак помог им избежать казни.

Изложив свою идею, Минрен ни капли не удивился, когда Элиасивальсис сказал, что знаком с Арчибальдом. Кажется, дракон знал тут всех заочно. Оно же и к лучшему. Элиас сказал, что отправиться к зодчему сам, дабы не подвергать еще большему риску Любу и Минрена. Заодно обещал побродить по столице и пособирать последние сплетни, а их явно за последние дни накопилось немало.

Любу этот план устроил, так как иного просто не было. Но глядя на двухметрового мужчину с рогами, она гадала, как Элиас сможет избежать внимания стражи и горожан. А потом дракон взмахнул рукой и принял окончательный человеческий облик. Ах, ну да! Это же магический мир!

— Не выходите из пещеры, — сказал Элиас. — В котле есть суп. Вода в роднике. Думаю, Минрен сможет развести огонь магией, — дракон бросил короткий взгляд на мага, а тот вдруг резко побелел, словно бы Элиасивальсис вызвал его на дуэль. — Советую как следует отдохнуть.

Дракон улетел. Минрен и Люба остались одни в темной пещере, наполненной стрекотом светлячков. Несмотря на то, что оба не ели уже больше суток, никто не спешил опустошать драконьи запасы провизии. Любе вовсе казалось, что ее кишечник связали в морской узел. Внутри стало так холодно и тошно, что кусок в горло не лез.

Да, в книжках Евы таких поворотов сюжета ни одна попаданка не встречала. Все должно было закончиться полчаса назад, когда дракон принес их сюда, а Минрен открыл долгожданный портал. Люба должна была оказаться дома и отчитываться перед Евой за свое отсутствие. Но это не книжка, не сериал и не игра — это все на самом деле.

Люба так и осталась сидеть на огромном стуле, забравшись на него с ногами. Выглядела она сейчас далеко не так бойко, как в самом начале своих приключений. Мало того что на ней обноски из запасов Арчибальда, о происхождении которых зодчего лучше не спрашивать, так еще и дракон волосы подпалил. Запястья украшали браслеты синяков от ремней, а на голове ныла шишка от удара иссилайским копьем. И это не говоря о грязи, неприятном запахе болота, немытого тела, гари и прочих прелестей жизни преступницы в бегах. Люба просто мечтала о ванне, хотя сейчас это не столь важная нужда. Если честно, она начала привыкать к запаху, а точнее научилась его игнорировать и отдавала предпочтение выживанию. Да, все чесалось и зудело, но лучше уж так, чем в кандалах. Эх, надо было спросить у Элиаса, нет ли у него за каким-нибудь сталагмитом купальни.

Минрен тоже выглядел потрепанным и выжатым, словно лимон. Когда Люба впервые его увидела в темнице, то оценила как красивого молодого человека, с которым бы не побрезговала познакомиться, встреться они в клубе. Просто красивый, если в двух словах. Сейчас же она видела перед собой совершенно другого человека. Минрен словно возмужал и закалился, проведя эти дни в компании Любы. Да, он ныл и ворчал при каждом удобном случае, но маг не отступал и не пасовал. Пожалуй, впервые на его плечи свалились такие суровые испытания. Минрен и так был худым, как палка, а теперь еще больше осунулся. Под глазами залегли тени, скулы стали еще острее, а синяков и ссадин прибавилось в разы. Маг все время растирал запястья, которые наконец-то стали свободными от магических кандалов.

Неизвестно, сколько они вот так просидели за пустым столом в молчании, но это было долго. Элиас вернется нескоро, если вообще воротится сегодня. Ему до Ареллы долететь быстро с такими-то крыльями, но на то, чтобы узнать новости и поговорить с Арчибальдом уйдет не один час. К тому же может потребоваться непосредственное вмешательство дракона. Король Эрен, конечно, безвольный дурак, но его кукловоды наверняка вынесли урок и упрятали Надин в более надежное место. Любу утешало лишь то, что Надя все еще жива. Как и сказал Минрен, она это чувствовала.

Минрен и Люба сейчас думали каждый о своем. Люба все не могла уложить в голове, насколько же мощную пропаганду развернули последователи Безликого, что аж исказили историю, вывернув ее наизнанку. Все в Данелиде знали, что Гвиндолин прогнала Безликого в Бездну, а свои копье и щит завещала дочерям. Но мало кому известно, что Гвиндолин сделала Эльму и Арианну заложницами предназначения, когда дала слово сразить Безликого своим легендарным оружием. И с того момента все пошло по косой…

Зная, что Безликий рано или поздно вернется, его последователи всеми силами желали облегчить его приход, избавившись от сестер и проложив своему богу ковровую дорожку. Сектанты придумали историю о деве-разрушительнице, которая, согласно пророчеству, своим копьем будет насылать эпидемии, разжигать новые войны и заставлять природу проливать свой гнев на людей. Учитывая то, что Данелид в одночасье лишился своих защитников, народ быстро поверил небылицам и окрестил Эльму девой-разрушительницей. А дальше люди сами прели историю, вознеся Арианну до статуса спасительницы, которая героически придет на защиту Данелида от своей якобы безумной сестры.

Страх пережитых войн, красивая сказка и идеальная жертва — вот и новая история. Народ сам того не осознавая помогал последователям Безликого. Зачем марать свои рукава, когда есть напуганные люди, готовые сжечь друг друга ради всеобщего блага? Пока час пророчества не пробил и сестры в своих новых перерождениях не явились в Данелид, сектанты искали способ открыть дверь в Бездну. И вроде как все шло по их плану, Минрен не открыл портал.

— Люба!

— А?! — вскинула голову та.

— Ты как? — спросил Минрен. Кажется, он звал ее не один раз, но Люба ушла в свои мысли и оказалась глуха к внешнему миру. — Думаю, нам нужно поесть.

— Да, пожалуй, — согласилась Люба, опуская затекшие ноги. — Разведешь огонь? А я попробую в потемках тарелки найти.