Созвездие Эйвери. В логове врага

Глава 3

На новом месте Лайма и Золман сразу же нашли работу. И неудивительно, ведь они оба отличались поразительным трудолюбием и необычайно лёгким характером.

Золман устроился на фабрику, которая производила разные железные детали - от кухонных принадлежностей до оружия. Сначала простым рабочим, но уже год спустя его повысили до главного мастера.

А Лайма, которая всю свою жизнь занималась хозяйством и достигла в этом искусстве поистине небывалых высот, получила место горничной в одном очень богатом доме. В доме, где по счастливой случайности, тоже росла девочка.

Девочка, сыгравшая в моей судьбе далеко не последнюю роль...

Минна была на год старше меня. Белокурый ангелочек, дерзкий и избалованный, взбалмошный и совершенно не предсказуемый, но при этом удивительно добрый и щедрый - она с первой встречи прицепилась ко мне, как репей. Не знаю, чем ее могла привлечь такая бледная, худющая и запуганная замухрышка, как я, но эта девочка настояла на том, чтобы Лайма всегда брала меня с собой. И пока моя новая мама убирала огромный дом, протирала пыль с многочисленных витрин, скульптур и хрустальных люстр, чистила фамильное серебро, натирала полы, я проводила время с дочкой хозяев. Она научила меня читать, писать и считать, она заставляла меня сидеть в уголке, пока с ней занимались частные преподаватели. А родители не скупились на ее образование - к девочке выписывали лучших профессоров, каких только можно было получить в нашем небольшом городке.

Так я приобрела довольно обширные знания в математике, географии, биологии, литературе и даже кое-какие понятия в физике и химии. А еще Минна изучала языки: древне-роминский, на котором говорили наши предки, и либеринский, без которого не обходилась ни одна аристократическая семья и на котором было написано много умных и модных книг.

Книги... О них стоит упомянуть отдельно.

В этом доме была гигантская библиотека. И когда Минна покидала дом - к примеру, на прогулку или по магазинам, ну или отправлялась на занятия верховой ездой, я читала. Жадно, с упоением, впитывая в себя всё, до чего только могла дотянуться.

Тут были и сказки, и разные романы, и даже научные трактаты, в которых я поначалу мало что понимала, но всё равно читала... Почему? Этого я не смогла бы объяснить даже самой себе. Наверное, потому что мне казалось, что каждая прочитанная книга хоть на маленький шажок приближает меня к этим богатым и красивым, одетым в изящные платья, людям.

Хотя, в глубине души, я чувствовала, что всё это не моё, что я тут чужая. А своя я была... на природе!

Лайма работала пять дней в неделю. А на выходных мы всей семьёй отправлялись на прогулку в близлежащий лес. И вот там я чувствовала себя как рыба в воде! Там мне всё казалось понятным, родным. И деревья, и кусты, и цветы. И зверюшки, которые не только не боялись меня, но и радостно встречали каждое моё появление. Едва мы переступали опушку, как ко мне неслись белки и зайцы, куницы и даже бобры. А над моей головой шелестели своими крылышками синички и воробьи, озорно каркали вороны и сороки. И даже соловьи встречали меня мелодичными трелями.

- Наверное, это потому, что ты эйвери... - частенько повторяла Лайма, которая не уставала дивиться такому проявлению любви.

Хотя, лично я списывала всё это на щедрые угощения, которыми всегда были набиты мои карманы.

Но, так или иначе, лес был моим пристанищем, моим мирным, райским островком. Став постарше, я начала бегать туда одна. Я с упоением носилась по тропинкам, лазила по деревьям, не боясь упасть. А еще плавала в раскинувшемся неподалёку озере. Круглом и блестящем, как новая серебряная монета.

Местность, где располагался наш городок, отличалась неимоверно теплым климатом. И потому зимы были мягкими, почти бархатными. По сути, единственно, что отличало их от других времен года - это были частые проливные дожди. Такие сильные, что, казалось, будто перед глазами вырастает хрустальная стена. Такая же сияющая, как люстры в доме Минны - разумеется, после того, как Лайма их отполирует двумя видами тряпочек.

И потому в лес я бегала весь год напролёт.

- Ты только никому не вздумай проболтаться, что ты эйвери, - то и дело наставляла меня Лайма, строго сводя брови. А Золман, стоящий рядом, грозно хмурился, словно подтверждая слова жены. - А не то тебя арестуют и увезут.

Это я и без них знала. Страшные картины убийства моей семьи, хоть и чуть померкли со временем, но продолжали мучить меня в кошмарных снах еще много лет. Я тогда просыпалась в крике и слезах, захлёбываясь страхом и бессилием. И лишь ласковым рукам Лаймы удавалось успокоить меня. А потом она забирала меня к себе в кровать, где я снова засыпала у нее под боком, слушая незамысловатую, но невероятно уютную колыбельную.

Постепенно страх перед разоблачением чуть рассеялся, ведь у меня не проявлялось ни малейшего признака магии эйвери. А она у нас совершенно особенная, ее не спутаешь ни с чем... Когда мы входим в магический поток, у нас на груди зажигаются искры, похожие на звёзды! Я не раз видела это у моей мамы, когда она лечила людей. И чем сложнее была задача, тем ярче сверкали ее звезды!

У каждого эйвери, обладающего даром, свой звездный узор. И из-за такого необычного проявления нашу магию называют Созвездием Эйвери.

У меня, к вящему облегчению Лаймы и Золмана, никаких звезд не наблюдалось. Ни разу моя грудь не вспыхнула искорками, даже самыми крошечными. За все пятнадцать лет…

Мы спокойно жили в нашей уютной съёмной квартирке, копили на собственный домик и были, можно сказать, безмятежно счастливы. Со временем я начала помогать Лайме убирать господский дом. Родителей Минны мои труды вполне устраивали, а это означало, что место работы мне было обеспечено.

Лайма и Золман мечтали о спокойной, безбедной старости. А я грезила о... Я даже не знаю, о чём. Я просто жила, наслаждаясь каждым днём.

Пока не произошло непредвиденное.