Созвездие кошки

Глава 1. Побег к звёздам

Тени уже сливаются с потолком, когда Ева открывает дверь. В узкой комнате с двумя кроватями слегка пахнет хлоркой после вечерней уборки. Соседка Аннабель лежит на одеяле, уткнувшись в роман с потрёпанной обложкой. Её светлые волосы, собранные в небрежный пучок, кажутся почти белыми под мерцанием лампы-ночника.

— Ну, где ты пропадала? — спрашивает Аннабель, поворачивая голову к Еве. В её голосе нет упрёка, скорее лёгкое любопытство. — Уже поздно.

Ева плюхается на свою кровать, скидывая кроссовки с выцветшими звёздами на носках.

— Представь, меня вызвали к кабинету. Пара в костюмах, как из рекламы стирального порошка. Думали, мне десять. «О, какая милая девочка!» — передразнивает она, скривив губы. — А потом спросили возраст. И всё — улыбки как ветром сдуло.

Аннабель прикрывает книгу пальцем, чтобы не потерять страницу. Её глаза скользят по фигуре Евы: худенькие плечи, невысокий рост, длинные чёрные волосы.

— Ну... — она щурится, будто оценивая картину. — Если честно, я бы дала тебе максимум двенадцать.

— Анни! — Ева швыряет в неё подушку.

Аннабель смеётся. Ева бросает на неё прищуренный взгляд, встаёт и выходит из комнаты. Она направляется в конец коридора, к общему балкону. Рука тянется к ручке, но дверь не поддаётся. Снова заперто. Ева дёргает ручку ещё раз с досадой.

— Каждый вечер одно и то же, — звучит голос за спиной.

Ева оборачивается. Аннабель стоит в дверях комнаты, облокотившись на косяк и наблюдая за ней.

— Когда-нибудь они забудут закрыть балкон, — произносит Ева с тоской. — Я хочу посмотреть на звёзды, а из нашего окна видно только козырёк и стену соседнего здания.

— Ты всё ещё корпишь над тем атласом? — спрашивает Аннабель, подходя ближе.

Ева ничего не отвечает, лишь опускает плечи, и в её взгляде читается расстройство.

Аннабель подходит совсем близко и берёт Еву за руку.

— Пойдём, — говорит она тихо, уводя её обратно в комнату.

— Зачем?

— Ложись, — Аннабель кивает на кровать Евы. Сама ложится на свою. — Я, конечно, не разбираюсь в звёздах, но… — она делает небольшую паузу. — Закрой глаза и смотри.

Ева недоверчиво поглядывает на Аннабель, но всё же ложится на кровать, устраиваясь поудобнее, вздыхает и закрывает глаза.

— Закрыла? — уточняет Аннабель, и Ева кивает. — Тогда слушай…

Аннабель начинает говорить тихо, словно боясь нарушить хрупкую атмосферу.

— Представь себе… ты лежишь на спине прямо на траве, мягкой и прохладной. Вокруг тебя ночь, такая тёмная, что, кажется, можно дотронуться до неё рукой. И ты смотришь вверх… а там…

Аннабель делает паузу, словно подбирая слова, и Ева чувствует, как напряжение в плечах немного отпускает. Она послушно держит глаза закрытыми, стараясь представить то, что говорит Аннабель.

— Там не просто точки, — продолжает Аннабель, её голос становится чуть тише, почти шёпот. — Это как… как пылинки света, разбросанные по огромному бархату. И каждая пылинка — это целый мир. Может быть, даже не один.

Ева представляет себе темноту, густую и обволакивающую, и в ней — мириады крошечных, мерцающих огоньков. Слушая голос Аннабель, ей кажется, что она почти чувствует этот холодный, необъятный космос.

— Некоторые звёзды, — говорит Аннабель, — они как старые мудрецы. Светят медленно и спокойно, как будто всё уже видели, всё знают. А другие — как дети, яркие и горячие, то и дело вспыхивают, как будто радуются чему-то. И есть такие, которые… — Аннабель снова делает паузу, — которые светят грустно. Как будто потеряли что-то очень важное.

Ева чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы. Она не понимает, почему слова Аннабель так сильно трогают её.

— И знаешь, — продолжает Аннабель, — каждая звезда, даже самая маленькая, она светит для кого-то. Может быть, для тебя, может быть, для меня. Может быть, для того, кто сейчас тоже смотрит в небо. И даже если ты не видишь эту звезду, она всё равно есть.

Аннабель замолкает. В комнате снова становится тихо, но теперь тишина уже не кажется гнетущей. Она наполнена чем-то другим — образами звёздного неба и надеждой, которая зарождается где-то глубоко внутри.

— Красиво, — произносит Ева и открывает глаза.

Аннабель улыбается, садится на кровати, поджав ноги под себя, и затем спрашивает:

— А ты всё же хочешь, чтобы тебя удочерили? Нам осталось всего два года до взрослой жизни.

Ева отводит взгляд и смотрит на свои пальцы, перебирающие край одеяла.

— Не знаю, — честно отвечает она.

***

Тишину ночи разрывает скрип пружин — Ева ворочается, прижимая к груди атлас созвездий. Аннабель, укрывшись одеялом с головой, шепчет сквозь ткань:

— Если будешь продолжать вздыхать, вызову медсестру. Скажу, что у тебя аппендицит.

— Не смешно, — Ева щурится в темноту, но вдруг замечает: из-под подушки Аннабель торчит связка ключей на скрученном скотче.

— Откуда?..

— Не спрашивай. — Аннабель вскакивает, натягивая свитер поверх пижамы. — Хочешь крышу? Надевай ботинки.

Аннабель завязывает шнурки потуже и берёт рюкзак, из которого торчит угол пледа. Ева прижимает ухо к двери и ловит шаги дежурного — тяжёлые, медленные, удаляющиеся к лестнице.

— Пора, — шепчет Ева, и они выскальзывают, как тени.

Путь на крышу — целый квест. Ключ от чердака Аннабель выменяла вчера на пачку мармелада, но ржавая дверь не поддаётся. Ева, стиснув зубы, давит плечом. Петли ворчат, и дверь всё-таки открывается. Ветер бьёт в лицо, когда они выползают на наклонный скат, облепленный голубиным помётом. Аннабель идёт сидя, а Ева тянет её за рукав, скользя в кроссовках по жести.

— Черт, я же не альпинист! — Аннабель хрипит, но смеётся, когда рюкзак с термосом гремит о крышу, как колокольчик.

Они устраиваются под самым коньком, кутаясь в плед с блеклыми оленями. Аннабель наливает чай в крышку термоса — сладкий, с липким привкусом дешёвого смородинового джема. Ева запрокидывает голову, и её зрачки расширяются, вбирая млечное сияние.