Созвездие кошки

Глава 12. Игра в семью

Тени в квартире сгущаются, сливаясь с углами, когда Ионна и Айзек собираются, чтобы уйти по делам. За окном ветер гоняет снежинки, а в квартире стоит тишина, нарушаемая только гудением старого холодильника. Ионна, уходя, бросает небрежно:

— Ноутбук бери, если скучно станет. Только не сломай.

Ева кивает, провожая их взглядом до двери. Едва та захлопывается, она тянется к сумке Ионны, выуживая тонкий серебристый ноутбук. Его поверхность холодит пальцы, а экран, оживая, заливает её лицо светом. Она садится на пушистый ковёр, скрещивая ноги, и тыкает в клавиши. Свой нетбук у неё остался в «Руке помощи».

Делать особо нечего, на ум приходит только одно. Игра — та самая, с яркими лесами, где крылатые создания парят над реками, а замки построены в облаках. Ева помнит её по редким детдомовским ночам, когда они с Аннабель тайком играли на старом компьютере в библиотеке, а тот постоянно выключался от перегрева. Но пароль… Пароль ускользает, как звезда за тучами. Она щурится, пробует разные слова — всё мимо. Раздражение колет иголками, и Ева, фыркнув, решает начать заново.

Новая учётная запись. Пальцы стучат по клавишам, выдавая «Кошка». Занято. «ЧёрнаяКошка» — занято. Она стискивает зубы, в груди закипает досада.

— Да что ж такое! — бормочет она.

«ЧёрнаяКошка007» — наконец-то свободно. Ева откидывается назад, усмехаясь. Игра загружается, экран вспыхивает красками, и Ева ныряет в мир, где нет ни детдомовских стен, ни холодных чердаков Виндема. Только бесконечные просторы и свобода, которую можно поймать за хвост.

За окном фонари отбрасывают жёлтые пятна на снег, а Ева, забыв про время, растворяется в пиксельных приключениях. Ноутбук тихо гудит, как спутник, летящий над крышей, а её пальцы — всё, что связывает её с реальностью, — танцуют по клавишам, унося прочь.

***

Сумерки в квартире стелются мягким покрывалом, тени танцуют на стенах, пока Айзек стоит у окна, потирая переносицу, будто пытаясь стереть усталость. Его голос, сухой, как осенний лист, разрезает тишину:

— Нам нужно встретиться с главой местного отделения Красного Креста, — говорит он. — Женщина, скажем так, со своими… особенностями. Для неё важнее всего — семья. Она верит, что семья — это основа общества, что семья — это святое. И она готова помогать только тем, кто разделяет её ценности.

Ионна, прислонившись к косяку, смотрит на него, будто видит впервые. Её брови выгибаются дугой.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает она.

— Нам нужно сыграть роль семьи, — отвечает Айзек.

— Ты серьёзно? — Ионна выдыхает.

— А у тебя есть другие идеи? — он поднимает бровь. — Если мы хотим добиться её расположения, нам придётся войти к ней в доверие. А для этого нужно стать для неё… своими. И раз уж ты и Ева здесь, реализовать это возможно.

Ионна вздыхает. Айзек ныряет в шкаф, выуживая пакет, и протягивает его Еве.

— Вот, — говорит он. — Это тебе.

Из пакета первым выскальзывает парик — длинные светлые пряди, как солнечные лучи, пойманные в сеть. Ева надевает его, и зеркало в углу гостиной ловит её взгляд — глаза блестят, она не против новой игры, чтобы развеять скуку.

— Как я? — она поворачивается, и её улыбка — лёгкий ветер, играющий с листвой.

— Прекрасно, — отвечает Айзек, усмехаясь. — Знакомься, Ионна. Это наша дочь, Арина.

Ева кланяется, театрально и чуть неловко, как в детдомовском кружке, и Ионна не сдерживает улыбку — слабую, как первый снег.

— Сначала ты, Ионна, — Ева ныряет в пакет, выхватывая косметику. — Тебе нужно стать постарше. Чтобы быть убедительной в роли… матери.

Её пальцы — кисти мастера, танцуют по лицу Ионны: тональный крем ложится, как утренний свет, румяна расцветают, как розы на заре, тени вокруг глаз — сумерки опыта, а морщинки на лбу — нити прожитых лет. Через полчаса Ионна смотрит в зеркало, и оттуда на неё глядит женщина, чья юность осталась в прошлом, но красота закалилась временем.

— Ну как? — спрашивает Ева, довольно улыбаясь.

— Впечатляет, — признаёт Ионна. — Ты настоящий профессионал.

— Я много практиковалась, — пожимает плечами Ева. — В детдоме у нас был театральный кружок.

Она достаёт ещё тюбик, поворачивается к Айзеку:

— Теперь ты, папаша. Нужно добавить тебе солидности.

Айзек садится на стул и терпеливо ждёт. Ева начинает наносить тональный крем, маскируя его гладкость кожи и придавая более зрелый вид. Она слегка подчёркивает скулы, рисует морщинки вокруг глаз и на лбу.

— А парик не наденешь? — спрашивает Ионна с улыбкой.

— Не, парик — это уже перебор, — отвечает Ева, отступая на шаг назад и оценивающе разглядывая свою работу. — Нам нужно просто немного его состарить. Лет на десять, не больше.

Айзек подходит к зеркалу и смотрит на своё отражение. Он выглядит старше, чем обычно. Более зрелым. Но в то же время он не потерял своего обаяния.

— Ну как? — спрашивает он, поворачиваясь к Ионне и Еве. — Похож на заботливого отца?

— Вполне, — кивает Ионна, стараясь сдержать смех.

Вскоре они приезжают на дорогое мероприятие всей «семьёй». Айзек играет роль успешного бизнесмена и отца семейства. Ионна, благодаря мастерству Евы, выглядит как элегантная и ухоженная женщина слегка за тридцать, а Ева с длинными светлыми волосами и невинным взглядом как очаровательная девочка лет десяти.

Просторный зал, украшенный цветами и воздушными шарами, полон гостей. Звучит тихая музыка, официанты снуют между столами.

— Пойдёмте, — говорит Айзек, предлагая Ионне взять себя под руку. — Нам нужно найти главу Красного Креста.

Они плывут по залу, волны гостей расступаются перед ними. Ева держит Ионну за руку, её взгляд — как луч фонаря, ловит всё: блеск бокалов, шорох платьев. Через несколько минут они находят её — женщину с лицом, словно вырезанным из старого дуба, и улыбкой, тёплой, как очаг.

— Добрый вечер, — Айзек кланяется, его голос — бархатный занавес. — Я Александр. А это моя жена Ирина и наша дочь Арина.