Созвездие кошки

Глава 13. Работа

Дни в квартире тянутся, как бесконечная река, ленивая и вязкая, и Еве кажется, что стены сжимаются, словно пытаются поймать её в ловушку, снова заточить в клетку. Когда Ионна и Айзек вновь уходят, оставляя её одну, тишина становится густой, как туман, и давит на плечи. Она бродит по гостиной, её босые ноги утопают в пушистом ковре, но даже его мягкость не спасает от пустоты, что гудит внутри.

Ева садится на стул, потом встаёт. Она смотрит в окно, где медленно падает снег, и считает хлопья, но счёт сбивается — мысли ускользают, как рыбы в мутной воде. Ноутбук Ионны лежит без дела, но игра с яркими лесами и крылатыми созданиями уже не зовёт — даже сказочные миры тускнеют, когда вокруг нет никого, с кем можно поделиться их волшебством.

Она пробует включить музыку на телефоне, но мелодия тонет в пустоте, не находя отклика. Ей хочется крикнуть, разбить эту тишину, но вместо этого она ложится на ковёр, раскинув руки, и смотрит в потолок.

Проходит минута, две. Ева вздыхает и уходит в комнату, даже не включая там свет. Садится на пол, прижимаясь спиной к стене, её пальцы сжимают телефон, как спасательный круг. Она открывает чат с Агатой.

«Привет, — стучит она по клавишам. — Забери меня отсюда, пожалуйста. Я не хочу тут больше оставаться».

Ева ждёт, взгляд прикован к трём точкам, что мигают в ответ. Телефон вибрирует, и сообщение всплывает, как луч в темноте.

«Что случилось? Ты в порядке?» — вопросы Агаты просты.

«Да, просто… тут нечего делать. Даже суп раздавать было веселее. А Лилит не разрешает мне самой уезжать. Забери меня, прошу», — Ева пишет, её пальцы дрожат, как листья на ветру, и она кусает губу, ожидая.

Точки снова танцуют, и приходит ответ.

«Я постараюсь, правда. Но сейчас не могу — я на задании. Вернусь через пару дней, может, получится что-то придумать. Держись там, ладно?»

Ева читает, и её сердце сжимается, как бумажный журавлик в кулаке. Она хочет сказать, что не выдержит эти дни, что квартира стала клеткой, но вместо этого пишет:

«Ладно, держусь. Только поскорее, пожалуйста».

Сообщение уходит, и Ева откидывает голову назад, упираясь в стену. Телефон гаснет, оставляя её в полутьме. Она смотрит на него, будто там, за экраном, прячется выход, но вместо этого видит лишь отражение своих глаз. Но тут она резко вспоминает про рекламу о работе курьером. Внутри зажигается надежда.

Ева бросается к ноутбуку, пальцы скользят по клавишам, выискивая информацию. Город обещает щедрую ставку за таскание пакетов. Но её мечты разбиваются о стену реальности — нет документов, нет пропуска в этот мир.

Взгляд цепляется за тумбочку, где лежит паспорт Ионны — чужая жизнь, аккуратно сложенная в строки и печати. Он манит, как карта сокровищ, обещает выход. Ева замирает, а в голове уже зреет план.

***

Раннее утро крадётся тенями. Пока Ионна спит, Ева бесшумно выскальзывает из комнаты. Она стучит в дверь Айзека — тихо, но настойчиво. Та открывается, и появляется он — сонный, волосы растрёпаны, как воронье гнездо, глаза щурятся.

— Хочу работать курьером, — заявляет Ева, голос дрожит, но в нём искры решимости.

Айзек смотрит скептически, бровь выгибается.

— Телефон давай, — бросает он, протягивая руку.

Ева хмурится, не понимая, но если это цена свободы, она готова. Телефон переходит из рук в руки, как ключ от новой жизни. Айзек кивает, его пальцы скользят по экрану.

— Можешь выйти, но только на несколько часов, — говорит он, возвращая телефон, и Ева уходит радостная, чувствуя, как в груди разгорается надежда, тонкая, как первая звезда на закате.

Она крадётся к тумбочке. Документы Ионны лежат там, беззащитные, как спящий город за окном. Ева берёт их и аккуратно открывает ноутбук. Руки тихо танцуют по клавишам, оформляя Ионну в самозанятые для работы курьером — чужое имя становится щитом. Она берёт с собой только её банковскую карту — всё равно у Ионны их несколько, — натягивает куртку и выходит.

Морозное утро встречает колючими объятиями. Воздух пахнет снегом и свободой. Ева шагает по улицам, где фонари ещё не погасли, а первые прохожие кутаются в шарфы. В кармане — телефон с приложением для курьеров, оформленным на имя Ионны.

Час проходит в ритме шагов и звонков: пакет с горячим кофе из круглосуточной забегаловки, коробка из магазина с вывеской «24 часа», букет цветов для чьего-то праздника. Ева ловит взгляды заказчиков — кто-то улыбается, кто-то хмурится. Её ноги устают, но в груди разгорается тепло: она сама себе хозяйка.

Спустя ещё два часа Ева поднимается в квартиру. Телефон в кармане звонит, но у неё заняты руки, чтобы ответить. Она толкает дверь. В руках — пакеты, шуршащие, как осенние листья — сокровища её первого заработка.

— Если мне звонил кто-то из вас, то у меня не хватало рук ответить, — говорит она, ставя пакеты на пол.

Ионна бросается к ней и заключает в объятия, тёплые, но настойчивые.

— Ева! Где ты пропадала? — в её тоне — смесь тревоги и облегчения.

— Ионна, ты чего? — Ева выворачивается, будто котёнок из рук, её недоумение — пёстрая тень на лице. — Я спрашивала Айзека, он разрешил выйти на пару часов.

— Он со мной не делится, — Ионна отступает, её улыбка гаснет.

— Ладно, в следующий раз скажу тебе. Ты спала, когда я уходила, — Ева пожимает плечами.

Ионна снова улыбается и кивает на пакеты:

— А что там?

— Да вот… купила себе немного вещей, — говорит Ева, начиная разбирать пакеты. — И… тортик. — она достаёт квадратную коробку и лыбится от предвкушения.

— Деньги тебе Айзек дал? — уточняет Ионна.

— Нет, я сама заработала! — говорит Ева, и в её голосе слышатся нотки обиды. — В этом городе хорошо платят курьерам, которые покупки из магазинов доставляют. Я всего два часа поработала, а уже что-то смогла купить!

— Но у тебя ведь нет документов, — недоумевает Ионна. — И банковской карты тоже.

— У меня всего этого нет, зато есть у тебя, — говорит Ева, доставая из кармана банковскую карту Ионны и протягивая её ей. — Ты не волнуйся, я потратила только то, что сама заработала. Там даже что-то осталось. У тебя ведь всё равно денег там не было. А ещё ты теперь зарегистрирована как самозанятая.