Созвездие кошки

Глава 23. Его глаза

Вечер опускается на Гривод, окрашивая небо в глубокий синий оттенок. Ночь лежит на кровати, её чёрная шерсть чуть шевелится от дыхания, а жёлтые глаза следят за хозяйкой. Ева держит в руках чашку с остывшим кофе, но не пьёт — её мысли блуждают, подбрасывая образы мишеней, в которые нужно стрелять.

Она смотрит в окно, где тусклые фонари отбрасывают блики на мокрый асфальт, и её взгляд цепляется за фигуру, приближающуюся к мотелю. Это Илиас, его длинные чёрные волосы колышутся на ветру. Её сердце делает странный скачок, и она ощущает что-то непонятное — смесь ожидания и тепла, как будто она подсознательно ждала его. Но Ева тут же отчитывает себя за неподходящую реакцию и отворачивается от окна, пытаясь подавить эти чувства.

Она переодевается, но через минуту снова выглядывает. Илиас останавливается неподалёку, его взгляд скользит по зданию, а затем к нему приближается женщина средних лет с сердитым выражением лица. Ева прислушивается, её слух улавливает их разговор. Женщина тычет пальцем в грудь Илиаса, её голос резкий и раздражённый:

— Это ты вчера тут шумел? Сидел в машине, орал свою музыку на всю улицу! Я спать не могла! Ты что, нормальных часов не знаешь?

Илиас напрягается, его лицо остаётся непроницаемым, но взгляд становится пугающим — холодным, с намёком на угрозу, и Ева понимает: если она не вмешается, он может сделать что-то плохое. Она хватает кофту, выбегает из номера и быстро подходит к ним. Её голос звучит твёрдо, но с ноткой дружелюбия:

— Простите, это не он! Это был человек через один номер от моего, он вчера же и уехал.

Женщина оборачивается, её гнев слегка угасает, но она всё ещё хмурится.

— Ну, если это не он, то пусть твой сосед следит за собой, — бурчит она и, бросая последний сердитый взгляд на Илиаса, уходит, бормоча что-то про «молодёжь».

Ева выдыхает, её сердце стучит, и она поворачивается к Илиасу. Он смотрит на неё, его лицо снова становится спокойным, но в глазах всё ещё мерцает тень раздражения. Они молча уходят от мотеля, сворачивая в тихий переулок, где свет фонарей не достаёт, а когда оказываются достаточно далеко, Илиас отстранённо произносит:

— Поэтому я и ненавижу людей.

Ева хмурится. Она чувствует его напряжение, что бурлит под поверхностью спокойствия.

— Из-за одной нервной особы? — спрашивает она, но в её тоне нет насмешки, только любопытство.

Илиас усмехается, но это не весёлая улыбка — скорее горькая.

— Не одной. Всегда одно и то же. Люди слепы, а я устал от их игр.

— Но ты ведь помогаешь людям, устраняя сумасшедших вампиров, — возражает Ева.

— Это всего лишь задания, — отрезает Илиас.

Ева молчит, её мысли возвращаются к той женщине, к её гневу, и она понимает: в какой-то мере он прав. Её собственный опыт с людьми — детдом, улицы, охотники — тоже оставил шрамы. Но Ева не отвечает, лишь кивает, принимая его слова, всё равно она не позволит предубеждениям изменить её взгляд на мир, ведь есть и хорошие люди, такие как Аннабель.

Вечер укутывает город мраком, а Ева следует за Илиасом к заброшенному складу на окраине. Они входят внутрь, где осколки на холодном бетонном полу отражают слабый свет луны, пробивающийся через разбитые окна. Илиас останавливается посреди помещения, его волосы падают на левую сторону лица, скрывая её, а руки уверенно достают пистолет из кобуры.

— Держи, — говорит он, протягивая ей оружие рукояткой вперёд.

Ева берёт пистолет, её пальцы осторожно обхватывают холодную рукоятку.

Илиас становится рядом и начинает объяснять:

— Предохранитель здесь. Снимаешь так, — он показывает, как большим пальцем передвинуть маленький рычажок. — Целишься вот так, обеими руками. Дыши ровно, выстрел на выдохе.

Ева кивает, повторяя его действия. Она поднимает пистолет, прицеливаясь в деревянную доску в углу, и делает первый выстрел. Грохот разрывает тишину, пуля уходит в сторону, оставляя след в стене. Она морщится, но Илиас только поправляет её положение рук.

— Руки выше. Локти не сгибай так сильно.

Они тренируются час, второй. Илиас показывает, как менять обойму, как держать баланс, как контролировать отдачу. И Ева вскоре попадает в цель — мишень, нарисованную найденным здесь мелом на доске. Каждый выстрел сосредоточен, но её внимание то и дело скользит к Илиасу. Её любопытство растёт — что скрывается под его длинными волосами, почему он так тщательно прячет левую сторону лица?

Она всматривается, зрение улавливает мельчайшие детали. Волосы падают ровно, закрывая левую щёку и глаз, и она пытается разглядеть кожу под ними, ожидая увидеть шрам. Но вместо этого она видит чистую кожу — гладкую, без следов ран. Ева хмурится, её брови сходятся к переносице. «Нет шрама? Тогда что он скрывает?» Она прищуривается, надеясь уловить хоть намёк, но волосы слишком густые.

Тренировка продолжается, и Ева снова и снова бросает взгляды на него. Её пальцы сжимают пистолет, но мысли дрейфуют. Она замечает, как он слегка поворачивает голову, избегая её взгляда с левой стороны, и это только усиливает её интерес. Наконец, после очередного точного выстрела, она опускает оружие и поворачивается к нему, её голос звучит с лёгкой настойчивостью:

— Илиас, почему ты всё время скрываешь часть лица? Если у тебя всё нормально с кожей, в чём дело?

Илиас замирает, его рука, держащая запасную обойму, останавливается в воздухе. Он не смотрит на неё, взгляд устремлён в пол, и на мгновение тишина становится тяжёлой. Ева чувствует его напряжение, но не отступает, ожидая ответа. Он молчит дольше обычного, затем коротко выдыхает и сдержанно говорит:

— Это не твоё дело.

Ева хмурится, но не настаивает. Она видит, как его пальцы сжимаются на обойме, и понимает, что затронула что-то личное. То, что она не видит шрама, только усиливает её любопытство, но она решает не давить — пока что.

***

Ева сидит на продавленном матрасе в своём номере мотеля и держит звенящий телефон в руках. Экран мигает, отражая её лицо. Она смотрит на него, где отображается имя «Агата», и после нескольких долгих секунд колебаний нажимает «принять».