Созвездие кошки

Глава 25. Прощай

Илиас встречает Еву у мотеля. На нём привычная тёмная куртка, волосы снова закрывают часть лица, а его взгляд серьёзен, как никогда. Он молча кивает ей, и они отправляются в путь. Ева идёт рядом, её мысли всё ещё в смятении после вчерашнего, но надежда на антидот горит внутри, как слабый огонёк. Они приезжают к неприметному зданию на окраине Гривода, где вывеска едва заметна: «Исследовательский центр».

Внутри лаборатория оказывается небольшой, но опрятной. Белые стены сияют стерильной чистотой, металлические столы выстроены в ряд, а оборудование — микроскопы, центрифуги, холодильники с пробирками — аккуратно расставлено. Воздух пропитан запахом антисептика и лёгкой металлической ноткой. Еву встречает девушка в белом халате, её волосы собраны в строгий пучок, а очки слегка сползают на кончик носа. Она — человек, её движения уверенные, но в глазах читается осторожность.

— Добрый день, — говорит девушка, её голос мягкий, но профессиональный. — Прежде чем мы начнём, мне нужно убедиться, что вы понимаете все риски. Этот антидот — экспериментальный. Возможны различные побочные эффекты, включая летальный исход. Вы точно уверены?

Ева кивает, понимая, что жизнь вампира не для неё, нужно пойти на риск, даже на такой. Её горло сжимается, но она заставляет себя говорить твёрдо:

— Да, я понимаю. Я хочу это сделать.

Девушка смотрит на неё ещё секунду, затем протягивает стопку документов — согласие на участие в испытании, описание процедуры, перечень возможных рисков. Ева пробегает текст глазами, её рука дрожит, но она ставит подпись, чувствуя, как чернила оставляют след на бумаге. Девушка забирает документы и жестом приглашает её к столу.

Ева садится, закатывает рукав, и смотрит на шприц с прозрачной жидкостью. Но сперва у неё берут кровь. Игла втыкается в вену, укол лёгкий, почти неощутимый. И только после этого ей вкалывают антидот, этот укол оказывается немного больнее. Ева ждёт, напрягаясь, но ничего не происходит. Ни жжения, ни слабости, ни перемен. Она хмурится, её сердце сжимается от разочарования.

— Это всё? — спрашивает она, её голос дрожит.

Девушка улыбается, убирая пустой шприц в контейнер для утилизации, и протягивает визитку с номером телефона.

— Эффект может быть не сразу или не быть вовсе, — объясняет она. — Это может занять часы, дни, а иногда и недели. Если почувствуете что-то необычное, сразу сообщите. Также мы не знаем, сколько может действовать антидот: день, неделю или всю жизнь — это индивидуально.

Ева кивает, её взгляд падает на свои руки. Никаких изменений, никаких признаков, что она больше не вампир. Она смотрит на Илиаса, стоящего у двери. Её разочарование смешивается с надеждой, и она задаётся вопросами: «А вдруг это действительно сработает? Вдруг я смогу вернуть себе свою жизнь?» Но пока она ощущает только тишину внутри, и это заставляет её сомневаться.

Ева и Илиас выходят из лаборатории, прохладный воздух ударяет в лицо, принося запах сырости и бензина. Дверь за ними закрывается с тихим щелчком, и они начинают идти по улице, их шаги эхом отдаются в пустынной тишине.

Ева чувствует лёгкую тяжесть в руке, где был сделан укол, но внутри — ничего. Она украдкой смотрит на Илиаса, его волосы колышутся на ветру. Её мысли возвращаются к его словам о ненависти к людям, и она замечает тень разочарования на его лице. Если она станет человеком, если антидот сработает... Ева хмурится.

Её размышления прерывает его голос, низкий и отрывистый:

— Если останешься вампиром, позвони.

Он суёт ей в руку квадратный листок бумаги, небрежно сложенный, с номером телефона, написанным чёрной ручкой. Его пальцы касаются её кожи на мгновение, но он тут же отводит руку. Ева смотрит на листок, её сердце сжимается, но она не успевает ответить. Илиас отворачивается и бросает через плечо короткое:

— Прощай.

Его фигура удаляется по улице, шаги уверенные. Ева стоит, сжимая листок, её горло сдавливает комок. Ей грустно — неожиданно, почти болезненно, — но она не кричит, не зовёт его. Она смотрит, как он растворяется в тумане, и чувствует, как часть её уходит вместе с ним. Она могла бы его задержать, спросить, что он чувствует, что для него значил тот поцелуй, но вместо этого молчит, позволяя ему уйти. Её мысли путаются: «Он хотел, чтобы я осталась вампиром? Но для чего? Или просто не хочет терять союзника?» Листок с номером дрожит в её руке, и она прячет его в карман, зная, что этот выбор — её собственный.

***

Ева стоит в своём номере мотеля, тусклый свет лампы озаряет потрёпанные обои. Листок с номером Илиаса лежит на столе, но её взгляд рассеянный, мысли уносятся далеко. Она обдумывает вчерашний укол, антидот, который может сделать её человеком. И её осеняет: если она перестанет быть вампиром, то потеряет свою силу. «Я не смогу себя защитить», — думает Ева, и страх холодной волной накатывает на неё. Город, полный охотников и опасностей, станет для неё ловушкой, если она будет уязвимой. Решение приходит само собой: ей нужно уехать, хотя бы на другой конец города, сменить место, чтобы быть не так близко к офису охотников, ведь она больше не будет работать на них, а это значит, что их руки в отношении неё снова развязаны.

Она подходит к кровати, и Ночь навостряет уши, предчувствуя что-то неладное. Ева достаёт шлейку, купленную в зоомагазине накануне. Кошка выгибает спину, её хвост подёргивается, и она шипит, когда Ева пытается надеть ремешки.

— Ну же, Ночь, не дёргайся, — шепчет Ева, её голос мягкий, но настойчивый. Она ловко фиксирует шлейку, несмотря на протесты кошки, и Ночь, ворча, садится, бросая на неё обиженный взгляд.

Ева торопливо собирает вещи. Она запихивает одежду в рюкзак, берёт листок с номером Илиаса, собирает вещи и еду кошки в пакет и поднимает Ночь на руки, та не сопротивляется, но её тело напряжено. Ева бросает последний взгляд на номер и выходит, запирая дверь.

Она идёт к автобусной остановке, шаги тяжёлые от груза и сомнений. И садится в автобус. Ночь сидит на коленях, её шлейка натянута, а жёлтые глаза смотрят в окно. Ева гладит её, чувствуя, как собственное сердце стучит от смеси страха и надежды. Автобус трогается. Ночь быстро мотает головой, наблюдая за пейзажем за окном, и мурлычет. Ева улыбается, понимая, что, по крайней мере, у неё есть верная спутница в этом путешествии.