Созвездие кошки

Глава 29. Спасение

Ева сидит в гостинице, её мысли лихорадочно крутятся вокруг плана. Она понимает, что полиция не заинтересуется пустой наводкой, сперва нужно определить, там ли Максим или это очередная трата времени. Для этого она достаёт из рюкзака чёрный парик и надевает его, убирая свои волосы под резинку. И хотя Максим вырос, теперь её рост явно меньше, она надеется, что в сумерках и с расстояния её примут за него.

Она берёт телефон и отправляет Софии сообщение: «Если я не выйду на связь через сутки, ищи меня по адресу в следующем сообщении. Ева». Она не объясняет деталей, но надеется, что это даст шанс на спасение, если что-то пойдёт не так. Затем она засовывает пистолет в пояс штанов и смотрит на время — закат уже совсем скоро, пора выдвигаться.

Ева направляется к мосту, их в городе не так много, легко было найти нужный. Туман стелется над рекой, скрывая силуэты зданий, и она идёт вперёд, подражая походке, которую помнит у Максима. У входа на территорию завода стоит мужчина — высокий, с яркой татуировкой на шее, одетый в тёмную куртку.

Ева делает глубокий вдох и начинает бежать, намеренно спотыкаясь и падая рядом с мужчиной, чтобы сделать вид, будто убегала от кого-то. Он щурится, его голос грубый:

— Далеко собрался? Как ты вообще выбрался? А ну иди сюда, а то хуже будет.

Еве везёт — её обман работает и, судя по всему, Максим всё-таки здесь. Она делает вид, что хочет сбежать, но мужчина хватает её за плечо и тянет внутрь. Её сердце колотится, но она сохраняет спокойствие, следуя за ним. Они проходят через тёмный коридор, пропахший сыростью, и заходят в плохо освещённое помещение, где на стуле сидит связанный Максим. Его рот завязан тряпкой, глаза расширены, и он может только мычать, глядя на неё.

— Что за хрень? — не понимает мужчина, поворачиваясь к Максиму.

Он отпускает Еву, и в этот момент она действует: выхватывает пистолет из пояса и наставляет дуло на похитителя. Мужчина замирает, его руки поднимаются, он один и сопротивления не оказывает. Ева подходит к Максиму, всё ещё держа пистолет, и срывает тряпку с его рта, затем одной рукой развязывает верёвки.

— Ева? — хрипит Максим, его голос слабый, полный удивления. — Ты… одна? Как ты здесь оказалась?

Ева старается улыбнуться.

— Потом объясню. Главное — ты жив, — отвечает она и грубо обращается к мужчине: — Сядь в угол и не двигайся, или стреляю.

Мужчина подчиняется, а Максим потирает запястья, его взгляд полон радости и шока. Ева чувствует, как её руки дрожат от напряжения. Они уходят, она идёт спиной, смотря на сидящего в углу мужчину, и отворачивается только тогда, когда он становится не виден за стеной.

Ева шагает впереди Максима уверенно, пистолет в руках даёт ей ощущение контроля. Они пробираются через тёмный коридор, её сердце колотится от ожидания, что скоро всё закончится. Но сбоку раздаётся шорох и, прежде чем она успевает обернуться, что-то тяжёлое обрушивается на её затылок. Мир взрывается болью, и она теряет сознание, падая на холодный бетон.

Чувства медленно возвращаются. Ева ощущает тугое давление на запястьях и лодыжках — её связали верёвками, и она лежит на полу в каком-то сыром помещении. Максима рядом нет, и паника пробирается в её грудь. Она слышит голоса — трое мужчин, их шаги эхом отдаются в комнате. Пистолета у неё уже нет, и она чувствует себя беспомощной. Мужчины говорят приглушённо, но она всё равно их слышит, будто её слух стал лучше:

— Эта девчонка нам не нужна. Надо от неё избавиться, завтра уезжаем.

— Сделай это быстро, — добавляет другой, и Ева слышит, как шаги приближаются.

Она замирает, шок сковывает тело. Страх овладевает ею, дыхание учащается, и она понимает, что её жизнь на грани. Мысли мечутся: Ночь, ждущая в приюте, обещание вернуться. Если она не придёт за ней, то это будет ровно таким же предательством, как поступили и с ней самой, оставив в детдоме. Она не может так поступить, не может оставить её одну. Сквозь подступающие слёзы она ощущает решимость. Нельзя здесь умирать. Гнев поднимается из глубины, горячий и неконтролируемый, и этот гнев пробуждает что-то внутри — силу, которую она считала потерянной.

Ева натягивает верёвки, а потом расслабляет, повторяет это, пока не чувствует, как они ослабевают, и освобождает руки и ноги резким рывком. Она не понимает, почему снова испытывает зуд в горле, такую отдалённо знакомую жажду… жажду крови. Она ощущает себя иначе и осознаёт, что вновь стала вампиром, антидот перестал действовать. Но вместо страха её охватывает странная радость, губы изгибаются в лёгкой улыбке, и она чувствует, что так и должно быть. Эта сила — часть её, и теперь она принимает её с облегчением.

Один из мужчин, высокий с тёмной бородой, подходит к ней, доставая нож. Ева действует мгновенно. Её сила ещё не полностью восстановилась, но движения уже стали быстрее. Она вскакивает и хватает его за руку, выкручивая запястье. Мужчина кричит, роняя нож, и она тянет его к себе. Её клыки впивается в его плечо, чувствуя, как тёплая кровь заполняет рот. Жажда немного утихает, а сила возвращается с каждым глотком. Мужчина перестаёт сопротивляться, и Ева отпускает его, вытирая губы.

Второй пытается убежать, но она хватает его, её глаза горят. Он тут же падает на колени, умоляя:

— Не трогай, я скажу, где парень!

Мужчина, бледный от страха, указывает на длинный коридор, где в конце виднеется слабый свет. Ева бросается туда и находит Максима — снова связанного, с тряпкой на рту, у него усталый взгляд. Она срывает тряпку и развязывает верёвки, её пальцы дрожат от вернувшихся сил.

Максим встаёт и хрипло произносит:

— Как же меня достала эта жизнь, как будто я трофей…

Ева замирает на мгновение, брови сходятся в недоумении. Она выпрямляется, глядя на него, и её голос звучит холодно и твёрдо:

— Ты не рос в детдоме, где каждый день — выживание. У тебя было всё, что ты захочешь.

Максим опускает взгляд, его плечи никнут.

— Прости, — шепчет он тихо.