Созвездие Лебедя

Троец

Брусчатая дорога завершилась витком, и  продолжилась извилистой, протоптанной тропой, поднимающейся вверх и незаметно теряющейся тонкой нитью высоко в горах. Она вела прямиком через ущелья к древнему огнедышащему вулкану. Но этого всего не увидеть отсюда обычному человеку. Троец видел все это сквозь темноту и далекое расстояние.

Бесцветные, почти белые, его зрачки блестели тихим счастьем. Он радовался, что может созерцать дальние дали вновь. Сейчас стены для него не помеха, и в воздухе нет черной пыли, которая забивает нос и легкие. Он вдохнул этот чистый воздух полной грудью и почувствовал внутри себя запах и вкус свободы. Он витал здесь повсюду.

Троец обернулся назад через правое плечо и жадно впился в ночной пейзаж. На город опрокинулось заревом жаркий свет заката. Отсюда город Инфузум казался расплывшимся над горизонтом жирным желто-оранжевым пятном, а Собор Инфузум показался величавым гигантом, нежно прикасающимся в легком поцелуе к облакам. Огромный город окаймляла горная цепь высоких гор со всех сторон, как вычурная огранка окаймляет драгоценный камень.

Троец плавно перевел взгляд на небо. Ночью оно казалось совсем черным. Ни одной звезды на небе, даже спутники Септем Консилия и те были практически не видны. Черные облака клубились и нервничали в ожидании прихода Небесной странницы. Уже были слышны ее вздохи, ее грозовое дыхание. Облака с трепетом ждали, когда настанет тот миг, когда она пронзит их своими электрическими разрядами и они смогут полностью отдаться своей королеве.  

Троец посмотрел вокруг. Когда-то здесь было глубокое голубое озеро, а теперь здесь расположилась долина, заросшая древовидными ветвистыми колючками. Они зловеще отсвечивали в темноте фиолетовым неярким светом, при этом прятали во мраке острые шипы на своих стволах.

«- Как здесь чудесно, – подумал он».

Троец наслаждался необычным ландшафтом, давно не видел такой красоты. Еще немного обязательных работ и он сможет покинуть Септем Консилия. Он улетит, наконец, на планету Гурухари, где будет заниматься разведением пластунов. Там он заживет тихой и спокойной жизнью. Там его никто не найдет и не потревожит.

Ночь была тихой и спокойной. Где-то крикнул гармак, прошуршала пушистыми крыльями ночная птица.

Он был далеко от города, практически на его границе. В эту глушь не долетали даже ночники. Отсюда было видно, как светящие шары кружили каждая по своей орбите вокруг Инфузума, но сюда они не долетали.

Его конвой в составе одного человека не обращал на него внимания. Молодой охранник что-то рассматривал на куске помятой тени и подпевал себе под нос мелодию. Он был уверен, что Троец никуда не сбежит. Петля на шее Тройца двигалась по кругу, и она остановит его лучше, чем кто-либо. Лучше чем любой конвой. Да, и куда он сможет сбежать? В горы к диким животным? Или в заросли ядовитых колючек? Нет, Троец определенно не сбежит.

Пользуясь последними тихими мгновениями, узник сделал несколько шагов вперед,

и опустился на одно колено. Он сгреб в кулак песок и вдруг замер. Откуда ни возьмись перед ним появилась бабочка. Ее белые атласные крылышки имели необычную острую форму и сверкающие изумрудные вкрапления. Он ее не заметил раньше. Она появилась из ничего, свилась из тонких сетей атмосферы.

Созерцание ночной жизни для него было нарушено. Ее появление не предвещало ничего хорошего. Бабочка порхала рядом, иногда резко кидаясь из стороны в сторону. Казалось, она еще размышляла о том, чтобы подлететь к Тройцу. Она испытывала его.

Троец замер. Испуг исказил его уставшее лицо. Глаза тревожно наблюдали за прекрасным созданием. Он перестал дышать. Чувствуя его страх, хрупкая бабочка продолжила медленно приближаться к Тройцу. Вся жизнь пронеслась у него перед глазами. Он отмечен. Теперь не видать ему планеты Гурухара как своих пальцев. Скоро его мертвое тело отправят службой 001 на орбиту Черной красавицы для разложения на самые мельчайшие частицы.

Бабочка подлетала все ближе и ближе. Убегать было бесполезно. Она найдет тебя все равно. Белый и прекрасный знак смерти. Теперь только чудо может спасти. Троец стал читать про себя древние слова, которым был научен еще с детства. От страха он даже закрыл глаза, но все равно видел сквозь веки, как чернота, исходящая от ее изящных крыльев, была все ближе и ближе к нему.

Кровь в его жилах похолодела. Бабочка умиротворенно махала белыми атласными крылышками. Прорвавшись сквозь невидимую завесу, она все-таки коснулась его руки, сжатой от напряжения в кулак, своими цепкими лапками, и тут же отлетела прочь, а через секунду исчезла совсем.

Троец пришел в себя только через пару мгновений. Он начал дышать и расслабил руку. На ладони остались красные следы от ногтей, сильно впившихся в кожу, белый песок, который вдруг разлетелся по сторонам, и ракушка, которая потрескалась и рассыпалась.

«- Это второй знак, - с сожалением подумал Троец. – Нужно достойно принять это решение. Не знаю, чем я его заслужил».

Мертвую тишину нарушил негромкий звук мотора приближающейся машины. Неприятное ощущение от неизбежной встречи с людьми расползлось по груди. Троец огорчился, что единение с природой было так коротко, встал с колена и пошел к своему конвою. Яркий свет приближающей машины не заставил его отвернуться или прикрыть глаза. Его странные глаза были совсем не чувствительны к яркому свету.

Подъехавший тяжелогруженый носитель Службы 001 остановился. Он немного покачнулся вперед, а затем медленно откатился назад. Первыми из него выпрыгнули Прожигатели, одетые в ярко-красную одежду со светящимися в темноте желтыми полосками по бокам. По брусчатой дороге зацокали их тяжелые ботинки. Они шли к своим воздушным лодкам, пристегнутым к основному верхнему ярусу носителя цепями по сторонам. Они мирно парили в воздухе, покачивались на ветру и ждали долгожданный запуск. Прожигатели ловко забирались по лестничным ступенькам наверх, и запрыгивали каждый в свою лодку, ведь каждая лодка была предназначена только для одного невысокого человека. Затем они тестировали системы, проверяли кода доступа, работу вентиляции. Вобщем, каждый из них знал свою работу и делал ее с удовольствием. Все, кроме одного, новенького.