Созвездие Очкариков

Глава 4. Неожиданно

Бык шел домой молча. Отец и мать переглядывались. Мать время от времени шептала: «Что же делать? Что же делать?»

Погода на улице словно решила поддержать их не самое лучшее настроение. Было одновременно сыро, морозно, промозгло, холодно. Бывают такие дни и вечера в феврале – грянет февральское окно оттепели и тут же отступит. На раскисшую и грязную сырость наползает мороз.

Так же и у Быка. Прошлое вроде бы отступило. Про тот злополучный наваш в голову Игнату уже забылось. К разлуке с родителями почти приспособился. Ба, оказалась не самым плохим вариантом для совместной жизни. Таких друзей, как появились в Задвинске, в родном городе у Быка не было. А не столь уж и острые мелкие конфликты с учителями – это же база.

Главное, повезло с директором. Будь в его прежней школе такой директор, то есть шанс, что родители Игната не расправились бы так с семьей Брусникиных.

- Мама, а о школьной директрисе что-то Нестор говорил?

- Говорил, - недовольно отвечает мать. – Сказал, что из-за вас у нее инфаркт.

И родители открывают входные двери дома ба. Пока снимают куртки и обувь, отец произносит:

- Нам предложили выплатить деньги за разбитые кабинеты, в этом случае есть шанс, что тебя и твоих друзей не будут судить за погром в школе.

- Да, что несешь, мы ничего не разбивали!

Кирилл кричит, его бьет мелкая дрожь. К горлу подкатывают слезы. «Только не слёзы, не слезы», - уговаривает он сам себя. Куда там! Слёзы его не слушаются. Катятся, предатели, из глаз. Бык хочет выглядеть взрослым и неуязвимым. Эта детская принадлежность – слёзы – исключительно некстати.

- Мы всю ночь были здесь! Слышишь, здесь! Почему вы никогда меня не слышите?!

Кирилл бросает ботинок и бежит к себе в комнату. Рот он себе зажимает кулаком. Противно самому, что заплакал. Сопли, слюни, слёзы. Всё вперемешку. Вперемешку со всхлипами. Ему самому не понятно, что ранит больше: недоверие родителей, напрасные обвинения завуча школы, отсутствие ли директрисы или собственные слабость и страх, превратившиеся всё разом в слёзы.

Родители позвали ужинать Кирилла через полчаса. Они сидели вместе с ба. Все за столом притихшие и подавленные. Разговор начала ба.

- Даже если вы не хотите верить Кириллу, то поверьте его друзьям. Артём и Соня – одни из лучших детей в школе. Всегда их директор в пример ставила. Ну не могли они в школе такое сделать.

- Значит, я – ничто, я – пустое место? – Кирилл боится, что снова от обиды расплачется. – Меня ни спросить, ни послушать не надо?

- Вы что-то забыли, что и в прошлом случае Кирилл никого макать в унитаз не вел. Но его обвинили, – напоминает ба.

- Макать не вёл, но по голове ребенка ударил, – отрезал отец.

- А он что? Должен был ждать, когда его макать будут? – не сдается ба.

- Не знаю, что он должен был ждать. Только нам тот его удар хорошую брешь в семейном бюджете пробил. До сих пор еще последствия чувствуются.

- Отлично. Я рад, что вам удобнее, чтобы меня макали в унитаз.

Гнев приводит Кирилла в чувство. Он собран, он уже может играть роль, если не в бесчувственного, то хотя бы в не особо ранимого. Болезненная фаза обиды отступает, и приходит размеренная злость. Как пощечина, как удар хлыстика, новое высказывание отца приводит Кирилла в тонус. Обида становится сухой и жесткой, отстраняющей и разделяющей. В такие моменты ладони сами сжимаются в кулаки, губы и зубы смыкаются. Кирилл слегка дергает головой.

Ба осуждающе осматривает всю семью.

- Не думала я, что такое от тебя услышу. Ты действительно, считаешь, что Кирилл виноват в той, старой ситуации?

- Я устал выяснять, кто и в чем виноват. Платить приходится мне.

- Да! Для тебя дороже всего на свете деньги, – Кирилл говорит твёрдым, глуховатым низким голосом, будто и не срывался ещё совсем недавно на высокие ноты.

- А ты попробуй, поживи без денег. Потом осуждать будешь.

Отец отмахивает все возможные дальнейшие возражения коротким резким жестом.

- Постойте, - вмешивается бабушка, - что там со школой? Что будет дальше?

- Я ничего не ломал в школе. Нет никакого смысла ничего оплачивать. А ваш Нестор пусть сначала докажет, что я виноват.

Кирилл уходит, хлопнув дверью. Всё это время молчавшая мать опускает голову на руки:

- Устала я, очень устала. Что же делать? Что же делать?

Бабушке рассказали, что прошлой ночью была то ли взломаны, то ли отключены школьная сигнализация и видеонаблюдение. Нестор каким-то образом узнал, что Кирилл спрашивал у Артёма, можно ли это сделать. Поскольку у Кирилла постоянное противостояние с Нестором, то Нестор Дмитриевич уверен в причастности Кирилла.

- Сами подумайте, зачем Кириллу ломать парты и оборудование в кабинете? Даже не в одном. Вот если бы вы сказали, что он убежал с уроков погулять по городу или в кино, или еще куда, то я бы поверила. Плохо вы знаете своего сына. Ему было бы просто лень что-то ломать, - ба непреклонна.

Кирилл лежит лицом вниз в кровати. Понимает, что заснуть не сможет. Когда еще только переехал в бабушкин дом, то облюбовал себе большую угловую комнату на втором этаже. Ему понравилось, что окна выходят в разные стороны дома, что под окном большое дерево, что много места, что ба предпочитает противоположную часть дома на первом этаже. Всё вместе создавало этакую отдельность, отрешенность, отмежёванность от взрослых. Здесь он казался сам себе взрослым и независимым. Сейчас его зацепил очередной упрёк в том, что из-за его несуществующего проступка семья снова может потерять очень ощутимые для них деньги.