Созвездие Очкариков

Глава 10. Кто чего стоит, и что совсем не стоит делать

Апрель 2021 г.

— Итак, — сказал Нестор, — кто это сделал?

Он остановился прямо перед Быком и снизу вверх посмотрел в глаза, точнее в очки с напылением, которые носил ученик десятого класса Кирилл Брусникин. Степень, в которой Бык неприятен Нестору Дмитриевичу, не имеет численного значения. Какие там есть бесконечно большие числа — зелёная точка, красная точка? Да какая разница!? По коридору в сторону импровизированной линейки бежала Олюшка.

— Постойте, постойте. Не нужно. Нестор Дмитриевич, остановитесь. Пожалуйста, остановитесь!

Каждый раз, когда Бык видел Олюшку, он чувствовал бесконечное родство с человеком, который урок через урок, глядя в класс, произносит:

— Когда вы станете большими и умными, если с вами это случится...

Она говорила это так, будто ни секунды не сомневалась, что все без исключения станут большими и умными. И вот уже чуть-чуть, два шага, нет один шаг и все ее ученики и большие, и умные. Она говорила совершенно нетипичные слова и словосочетания: «муха трудолюбивая», «инцидент исперчен[1]», «доверие к слову», «для тех, кто любит читать», «а принеси почитать твои стихи, я никому не скажу».

— Пожалуйста, остановитесь. Нестор, Нестор, не делай, не делайте этого.

Каблук поехал по гладкому покрытию, но Олюшка не упала, два ученика схватили ее под руки. Только её очки слегка съехали по переносице, и она сквозь очки посмотрела на Быка и Тёмыча. Бык потом, через несколько лет, когда почувствовал себя в полной мере большим и умным, будет многократно вспоминать это мгновение: учитель спешит на помощь ученикам и коллеге, учителя подхватывают ученики, не дают поскользнуться и упасть. Самое символическое событие его весны 2021 года.

***

Февраль 2021 г.

Следователь заметил и особенности поведения ученика Ветрова, и реакцию ученика Брусникина на слова этого самого Ветрова. Вот те на! Что это было? Ну-ка, ну-ка, посмотрим!

— Так говорите, что Брусникин интересовался возможностью отключения видеонаблюдения?

— Ну как интересовался? Спросил, возможно ли теоретически отключить?

И у следователя автоматически разгонялся профессиональный азарт.

— Да что вы такое говорите?! Значит, возможно, теоретически-то?

— Ну да, теоретически возможно многое, даже то, что совсем невозможно. Ну знаете, это парадокс систем координат, относительно которых один объект может быть и подвижным, и находящимся в покое. Или вот еще эффект Шрёдингера? Ну знаете же?

Следователю все эти эффекты, о которых он, конечно же, слышал, были неважны. Следователю стало интересно, почему, рассказывая, что именно Брусникин спросил об отключении камеры, ученик Ветров смотрел вправо вверх. Точнее, во время вопроса ребенок совершенно точно дал глазную реакцию, что он припоминает событие, а потом чётко и однозначно показал глазами, что он врёт. Зачем? Цель опроса была совсем иная. Собирался следователь поговорить с мальчишками, заполнить нужные бумажки, и дело с концом. Бесперспективное дело. Ему было понятно, что эта пятёрка школьников вряд ли ночью вместо песен и чипсов, вместо пиццы и поцелуев в неожиданно свободном от взрослых доме помчалась бы ломать кабинеты. А тут такой фокус-мокус! Ну точно не эти ботаники! Допустим были мелкие шероховатости в отношениях этих школьников с учителями, конкретно с Нестором. Так из-за подобных мелочей такой погром не устраивают. Понятно, что подростки делают глупости. Конкретно эти подростки по всем характеристикам с погромщиками не совпадали. Значит, было что-то другое или кто-то другой, кому повезло, что во время в школу не вызвали полицию. Вот это да! Да неужели?! Напоролся вместо простого дела на головоломку.

На этом основании следователь решил поговорить с Ветровым детальнее. А для этого уже не в школе посидеть почти по-свойски, а пригласить Артёма с его родителями всё же в следком. А далее всё пошло как пошло. Пригласил следователь Дэна. Так же сидели в школьном кабинете, также здесь присутствовала Олюшка, также говорили без протокола. И Дэн, пряча глаза, подтвердил, что спрашивал о возможности отключения наблюдения именно Брусникин. Никаких протоколов никто не писал, поскольку официальным допросом происходящее не было, но информативной беседа всё же была. Однако встреча в следкоме предполагала протокол всё же составить, а это уже означало, что так или иначе обман кого-то из школьников будет зафиксирован. Следователь отметил про себя, что Дэн так же, как и Тёмыч, сигнализировал глазами «вру и вру плохо».

А потом на опросе у следователя были девочки. Соня и Эмка совершенно честно заявили, что кто спрашивал о камерах, не припомнят, невнимательно следили за разговорами мальчишек. Когда же следователь стал задавать им вопросы о продолжении вечера, девочки наперебой рассказывали, что они шептались с мальчиками до утра. Следователю хотелось улыбаться из-за того, что мальчики об этом шептании-перешептывании до утра ничего ему не рассказали. Уж совсем хотел махнуть рукой и отправить их восвояси. Но Эмка со всей серьезностью произнесла:

— Я вижу, что вы нам не верите. Но дело в том, что Соня и Артём встречаются с первого класса. Вы можете о них справки навести у кого угодно. Они всё время разговаривают, в ту ночь тоже разговаривали. Я разговаривала с Кириллом о единоборствах. Он когда-то занимался каратэ и мне об этом рассказывал в ту ночь. А я ему — об айкидо. Тоже можете навести справки. Вот мы поговорили с Брусникиным и с того дня стали вместе по утрам бегать. Вот, собственно, и всё.

И была она спокойна, и глаза ее не выдавали. И не врала. Или умела врать. «Да нормально всё. Мало ли из-за чего мальчишки заврались. Может, что-то другое натворили». Ан нет. Не давала привычка покоя следователю, свербил червячок сомнений. Была там еще одна неловкая подоплека. С самого начала возник вопрос, что же случилось, что не поставили правоохранительные органы в известность в то же утро. Понятно, что директор попала в больницу, из-за этого могли растеряться. Допустим. Но всё же к полудню, когда уже немного пришли в себя, позвонить и сообщить были просто обязаны.