Созвездие жизни: путешествие на двоих.

Глава третья. «Птичья трель»

Верхушки деревьев едва покачивались от прикосновений ласкового ветерка, пока молодые листья тихо переговаривались между собой. Проворная белка резво прыгала с ветки на ветку, с любопытством наблюдая за посторонними в своих владениях. Фридмунд поднял голову и остановился, заметив что его разглядывала чудная птица бурого окраса. Перья на крыльях у неё отливали зелёным, а через всю спину до самого лба проходила яркая белая полоса. Они переглянулись, изучая друг друга с неподдельным интересом. Но через пару мгновений пернатая звонко что-то прощебетала, и величественно взмахнув крыльями, скрылась в чаще леса. Травник неразборчиво пробормотал себе под нос какое-то слово и махнул рукой, догоняя Оддманда, который успел уйти вперёд. Фридмунд взъерошил свои каштановые волосы, ощутив, словно сверху на него что-то посыпалось. Мотнув головой из стороны в сторону, он недовольно ругнулся, перешагивая через огромный сухой ствол поваленного дерева.

День выдался жарче, чем вчера. Воздух был раскаленным от яркого полуденного солнца, и душным из-за влаги, идущей от реки, которая бежала неподалёку. Со лба стекали едва заметные капельки пота, идти стало куда тяжелее. Странники сняли плащи, прикрепив их верёвками к заплечной сумке Фридмунда. Распустили шнуровки на рубашках и закатали рукава.

— Оддманд, давай перекусим? — догоняя своего попутчика, предложил травник, но навн ничего не произнёс в ответ, только остановился, поворачивая голову, — хочешь сказать, ты не проголодался? — Продолжил молодой человек.

— Можем недолго передохнуть, — полу-эльф заправил локон волос за ухо, осматриваясь вокруг, — давай прям на этом месте и остановимся.

— Наконец-то ты заговорил, — Фридмунд присел на корточки и стал что-то упорно искать в заплечной сумке. Он достал оттуда кулёк с горбушкой хлеба и уже запечённой картошкой, которую они прошлым вечером приготовили на костре. Парень разделил эту небогатую снедь пополам, раскладывая на чистом кусочке ткани. И кивнул, тем самым приглашая Оддманда к трапезе.

— А чего тебя так удивляет, что я много молчу? — навн покрутил в руке кусочек ржаного хлеба и откусил.

— Когда я иду с кем-то в компании, мне нравится разговаривать. Я узнаю что-то новое о людях, о травах, о мире. А помолчать я могу и в одиночестве, — Фридмунд нарочно надул губы и принялся очищать картофелину.

— А я вот не привык много разговаривать. Потому что не вижу в этом интереса, да и ты сам знаешь как к нам относятся люди, — навн пожал плечами.

— Ты так говоришь, будто все к вам относятся, как к выродкам. Но почему-то ты сейчас идёшь в Еикулавинт не один, а с человеком, — травник для пущего эффекта скорчил рожицу, а после улыбнулся и начал есть картофелину.

Оддманд неожиданно задумался над тем, что ему сказал торговец. В пути они были уже пятый день и занятные истории Фридмунда скрашивали время и дорогу. Он без конца рассказывал что-то новое: особенности всевозможных растений, курьёзные случаи из его путешествий, а порой его затягивало размышлять о бренности бытия, и все это сливалось в один большой рассказ. Навну тоже было что поведать своему попутчику, но он сомневался, что Фридмунду будет интересно слушать про бесконечные войны, жестокие убийства и несправедливость, которые являлись неотъемлемой частью его прошлого. Оддманд не искал дружбы ни в ком, думая, что не нуждается в ней.

Травник же мыслил по иному, где-то в душе грея надежду об их крепком товариществе, несмотря на то, что они такие разные. Ещё в детстве он восхищался легендами о навнах, ему хотелось стать таким же храбрым и отважным, как они. Даже после событий в Колдинге он ни капли не сомневался в том, что у них тоже есть душа и они лишь выполняли свой долг, защищая короля. Эта нежданная встреча всколыхнула юношеские воспоминания, и Фридмунд загорелся желанием подружиться с Оддмандом.

Они продолжали идти по лесу. Высокие густые ели сменялись пролесками стройных берёз и осин. По правую руку виднелись заросли шиповника, благоухание которого привлекало не только птиц, клюющих яркие красные ягоды, но и диких пчёл и шмелей, собирающих нектар с миловидных цветков. Где-то в траве пищали мыши, играя в догонялки. Лес был полон жизни, которая проявлялась в обилии самых разных звуков, запахов и цветов. Если прислушаться, можно было услышать тихое журчание реки.

Внезапно наступила полная тишина. Все живое куда-то спряталось, листья на деревьях поникли. Ни пения щеглов, ни перестука дятлов, ни надоедливого жужжания насекомых не было слышно, река будто бы отдалилась. Травник с лёгким испугом посмотрел на навна, а в его глазах читался вопрос: «что случилось?». Оддманд замер на месте, прикладывая указательный палец к губам.

Среди этого безмолвия раздалась мелодичная, переливчатая, немного волнующая песнь неизвестной птицы. Жизнь Оддманда была соткана из этой мелодии и полу-эльф понял, что это дело рук Соргмолов. Личных посланников тьмы, покрывающих своим ледяным мраком звёздные узоры, из которых соткан мир Идлив. Сами они не вершили ничьи судьбы, лишь обозначали места где скоро прольётся кровь. Это были предвестники погибели. Отличить их пение от пения птиц - невероятно сложно простому человеку, если ранее он с ними не сталкивался. Но каждый знал об их предназначении.

Когда песнь прекратилась и лес как ни в чем не бывало вернулся к своей обычной жизни, травник встрепенулся. Эта мелодия вызвала в нем беспокойство и где-то в душе стало вязко и тревожно. Он вспомнил, что в раннем детстве уже слышал этот мотив в полях Еикулавинта: перед глазами встала картина, как языки пламени безжалостно пожирали деревню близь столицы, звон колоколов и людской переполох. Он потёр ладони и обеспокоенно подбежал к Оддманду.