Созвездие жизни: путешествие на двоих.

Глава четвёртая. Часть вторая. «Тьма, озарённая звёздным светом»

После произошедшего, путники продолжали свою дорогу в гнетущей тишине. Фридмунд пытался отвлечься от собственных мыслей, рассматривая сумеречные просторы леса, где все живое уже было готово к наступлению ночи. Прекрасные бутоны цветов закрылись от чужих глаз. Дневные зверьки попрятались по своим норкам, на охоту выходили ночные хищники. Чаща звучала уже совсем по другому: отдалённо слышался, холодящий кровь, вой белых волков. На ветках деревьев заняли своё место совы. Ухукая, они разговаривали о чем-то тайном между собой. Внезапно, перед травником проскочил маленький зверёк, за которым вдогонку бежала красная лиса. Молодой человек остановился и повернул голову в сторону где они скрылись, но лесная тьма окутала следы погони раскидистыми ветвями.

Травник не хотел первым начинать разговор, беспокоивший его всю дорогу. Но как только он вспоминал эти бездонные, холодные, фиалкового цвета глаза, то по коже пробегал жуткий холод. Молодой человек уже сталкивался с кромешной несправедливостью войны, но каждый раз сердце тоскливо болело, как и сейчас. Даже со временем Фридмунд не мог свыкнуться с этим чувством. Он не мог так спокойно принять чужую смерть, не мог принять безразличие в глазах живых существ, не мог. Ему не по силам железный меч. В его руках было иное оружие - сила природы, волшебство трав. И оружие это было против смерти.

Оддманд же наоборот, уже смирился с кровью, без конца стекающей по лезвию меча. В его жизни не было иного пути. Навны были созданы беспрекословно выполнять приказы правителя, ведь выводили их не для простой и мирской жизни, а лишь для исполнения военного долга и защиты короля в смутные времена всего мира. И только после военного бунта в Колдинге, в небе промелькнула звезда надежды на другую жизнь. Но каждый день она отдалялась, а кровь с рук так и не смывалась. Она въелась в кожу, напоминая о прошлом. Лишь единожды Оддманду удалось прикоснуться к теплу и нежности чужих рук, ему удалось почувствовать себя другим. Он никогда не забудет сияние голубых глаз, никогда не забудет яркую улыбку. Но ничего не вечно, и даже теплоту любви, огонь войны сжигал дотла. И этот факел пламени в руках держал сам Оддманд.

— Нам нужно сделать привал, — резко обратился к травнику полу-эльф, останавливаясь рядом, — ночью в лесу опасно, надо разжечь огонь и отдохнуть. Будет лучше продолжить путь по утру,— Фридмунд несколько раз кивнул на слова попутчика и свёл брови к переносице, осматриваясь.

— Прям здесь? — молодой человек сказал это с лёгким недовольством.

— А есть другие варианты? — с некоторым упрёком спросил Оддманд, — давай так. Я развожу костёр, а ты собираешь еловые ветви для подстилки. На земле спать неудобно, сам знаешь, — на этом их разговор закончился и каждый ушёл делать то, что нужно.

Фридмунд молча кивнул и сразу же снял наплечную сумку, оставляя её рядом с большим деревом. Он ходил поблизости от их ночлега, старательно выбирая лишь пушистые и большие еловые ветки. Их было мало, но на подстилки хватило. Травник аккуратно разложил их и положил сверху плащи. Конечно, не мягкая кровать в постоялом дворе, но все же, куда лучше, чем спать на голой земле. Подул прохладный ветер, казавшийся спасительным после жаркого дня. Каштановые волосы Фридмунда взъерошились. Он попытался уложить непослушные пряди, но ему мешал венок, про который торговец успел позабыть.

Травник расположился на своей подстилке и снял с себя подарок Глифо́ры. Ещё раз рассмотрев его, он аккуратно привязал к нему тонкую плетёную верёвочку и прикрепил к ремню наплечной сумки. Фридмунд решил не терять времени зря, поэтому задумал сделать травяной чай. Для этого он достал из сумки железную кружку, флягу с водой и мешочек с сушёными растениями, среди которых были высушенные ифе́ргун, миска́й и ми́лдвин. Если смешать эти травы, то получался необычайного вкуса чай: слегка кислый, сладкий, но при этом ароматный и терпкий. В Ко́лдинге эти цветы не росли, найти их можно лишь в Еикулавинте. Когда-то Фридмунд ими торговал, потому что смесь была необычного вкуса, и на неё находились свои ценители, люди любят неизведанное. Ещё поискав в наплечной сумке, он нащупал на дне сырые картофелины и достал их. В ту же секунду Фридмунд скорчил недовольную рожицу. Как же ему надоел этот картофель. Но выбора не было, есть все равно хотелось. Сейчас никто лично для него не станет охотится за зайцем или кабанчиком.

Оддманд к этому времени вернулся в их временный лагерь с охапкой сухих веток, укладывая их друг на дружку возле подстилок. Он достал из кармана огненную пыльцу, тихо проговорил про себя заговор и подул в сторону веток. По воздуху разлетелись яркие искры, а через секунду появился огонь.

Огненная пыльца создаётся из растений под названием И́льдар. Их пыльца способна разгораться в пламя, но для этого надо знать природный заговор, иначе ничего не получится. Заговор звучит так: «Ежели в душе моей горит огонь, то пусть на то будет воля природы и он согреет мои руки».

В ночном лесу зазвучала особенная песнь сверчков, под эту мелодию устроили свои сумеречные танцы голубые светлячки, кружась неподалёку от ночлега путников. Фридмунд грел руки у костра, ожидая пока вскипит вода с травами. Оглядевшись вокруг, он заметил заросли голубики. Не раздумывая, молодой человек подошёл к кустам, сорвал несколько ягод и вернулся к костру, сразу же кинув их в кружку с чаем.

Все это время навн молча сидел у костра, порой поглядывая за тем что делает человек. Между травником и Оддмандом чувствовалась натянутая до предела нить недопонимания. Возможно, такое чувство испытывал лишь Фридмунд. Человек глубоко вдохнул, набираясь смелости.

— А ведь... — он тихо и неуверенно обратился к полу-эльфу, — у нас правда не было другого выхода? — услышав такой вопрос, навн посмотрел на травника и едва заметно поджал губы.