Созвездие жизни: путешествие на двоих.

Глава пятая. Часть вторая. «Чужие звёзды»

В небольшой, на удивление уютной таверне, слышались непрекращающиеся разговоры местных жителей деревни; сквозь небольшие оконца солнечные лучи мягко освещали помещение и лица посетителей; внутри пахло хмелем и свежеиспечённым хлебом. Оддманд молча сидел в раздумьях за деревянным столиком, на котором стояла кружка нетронутого пенного. Жители отнеслись к непрошенному гостю с глубоким подозрением, но как ни странно, без явной неприязни. Навн за все то время, что сидел в корчме, не услышал ни единого бранного слова в свою сторону. Даже матё́рые мужики, которые обычно на свой лад напоминают Оддманду все его грехи, в этой деревни лишь изредка посматривали в его сторону. У них были трудности покрупнее, чем навн попавший к ним по воле звёзд.

В поселении, называемым Га́мфор, по-другому деревня старых обычаев, старец Риндави́д был главой жителей. Мужчина должен был лично побеседовать с незваным гостем, пришедшим с предложением в его владения. Оддманду велели подождать в таверне, но усталость и время его волновали меньше, чем думы о том, куда пропал его «бестолковый» товарищ. Лифли не заставила себя долго ждать, и когда Оддманд увидел её в проёме дверей таверны, то сразу же встал с места, направляясь к девушке.

— Господин, — тихо проговорила юная особа, — пойдёмте... — голос девушки звучал смущённо, она чувствовала себя виноватой в том что произошло. Карего цвета глаза выражали глубокое и искреннее переживание за тех, кто спас её от участи быть убитой руками бесчестных варваров.

Его лишь проводили до дверей и Оддманд зашёл внутрь небольшой хижины. В тот же миг, в нос ударил яркий и отчётливый запах жжёных трав; в рамках висели старые писания на языке рун; на полках стояли покрытые пылью книги. Но больше всего привлекал внимание щит с изображением герба королевства Колдинг на стене. Оддманд вновь мельком огляделся и прошёл дальше по скрипящему полу. Впереди, развернувшись к нему спиной, стоял старик с трубкой в руках, молча разглядывающий гобелен с изображением десятков войнов, бегущих в атаку. Седые волосы старца были завязаны голубой лентой в хвост, едва доходивший до лопаток.

— Добрый Вам день, странник, — глухо проговорил мужчина, вынимая трубку изо рта и выдыхая дым, — моя дочь мне все рассказала, — он повернулся к Оддманду, свободной рукой почёсывая длинную густую бороду. От него веяло необычайным мирским спокойствием и вековой мудростью. Он медленно кивнул в знак благодарности, подходя ближе, — ежели, странник, Вы нам хотите помочь с разбойниками, будет Вам и достойная плата, несмотря на наш скромный быт, — потягивая трубку, старец задумчиво прошёл мимо навна, к стене, где висел щит. Оддманд стоял на месте, молча слушая и следя за стариком глазами, как вдруг почувствовал, что от Риндавида пахло не только табаком, но и облепихой, смешанной с чем-то то до боли знакомым.

— Я помогу, — спокойной ответил он старцу, по привычке положил ладонь на ножны, и уверенно кивнул головой, — мне нужно знать об их лагере как можно больше. Времени для подготовки до ночи, — на этих словах он сложил руки на груди.

— Луны идут, а Вы, Командир Восточных войск, все такой же сдержанный и невозмутимый, — с этими словами старец поднёс трубку к губам, задумчиво улыбнувшись. Эта фраза, просто брошенная в воздух, вызвала на душе Оддманда откровенное смятение и глубокое недоумение. Он не мог понять, кто сейчас стоит пред ним. Ведь ни лица, ни имени этого человека он не знал до этого дня, — значит, обойдётесь без помощи?

— У меня все при себе. Лишние люди будут только мешать, — кратко ответил Оддманд. Он пытался скрыть свой интерес, возникший к старцу, поэтому отвёл взгляд на стену, — как плату за спасение вашей дочери, попрошу Вас о небольшом одолжении. О ночлеге и чистой одежде, — старик выслушал Оддманда и медленно кивнул головой, потирая бороду.

— Тогда мне более не за чем Вас держать, — с этими словами он отвернулся к стене, продолжив курить трубку.

На улице стемнело, холодный сумрак ночи накрыл землю своими объятьями; по небу беспокойно плыли хмурые облака; ветер тихо завывал колыбельную, убаюкивая жителей густого и тёмного леса. Оддманд хоть и был опытным военным, но усталость могла сыграть с ним злую шутку, поэтому атаковать небольшой лагерь в лоб он не собирался. Он примерно знал как ему действовать и понимал, что всех придётся выманивать по одиночке.

Выглядывая из-за дерева, навн увидел две хлипкие хибары и небольшой хилый сарай. Несколько факелов было прикреплено к стенам лачуг, но больше всего света источал костёр, разожжённый по середине лагеря. Рядом с огнём, на бревне сидели двое мужиков, громко разговаривая о произошедшим за день. На ночном посту находилось всего два бандита.

— На это золотишко мы можем жить месяца, Ма́гфот, — произнёс крупный разбойник невысокого роста. Второй молчаливый, Оддманду показался тощим.

Убедившись, что поблизости никого нет, навн взял с земли большой булыжник и метнул его в противоположную от себя сторону, прямиком в гущу древесных ветвей. Разбойники услышали внезапный треск, одновременно обернувшись на шум. Оба в тот же миг потянулись к топорам, лежавшим все это время рядом с костром возле их ног.

— Магфот, я пойду проверю. Небось опять эта деревенщина, — на лице разбойника промелькнула мерзкая улыбка и он без раздумий направился в сторону, куда навн бросил камень. Когда он остановился, озираясь вокруг, Оддманд бесшумно подкрался к нему из-за спины и резким движением свернул бандиту шею. Раздался тихий, но характерный хруст костей. Навн оттащил безжизненное тело чуть дальше, пряча его в кусты.