Созвездия лжи

ПРОЛОГ

Элли.

Лед трещал под ногами.

Сначала тихо.

Почти нежно.

Так трещит тонкая корка на замерзшей луже, когда ребенок впервые наступает на нее носком ботинка, еще не понимая, что под белой гладью — черная вода.

Потом громче.

Глубже.

Будто раскалывалось не покрытие арены, а что-то внутри моей грудной клетки.

Я стояла посреди пустой «Скалы» в белом платье, которое давно должно было сгнить где-нибудь на дне памяти. Шелк лип к коже, тяжелый, мокрый, ледяной. Подол волочился по льду, оставляя за мной длинный след, похожий на след крови.

Трибуны были пустыми.

Ни криков.

Ни свистков.

Ни оглушительного гула толпы, который когда-то заставлял стены этой арены дрожать.

Только свет.

Холодный, белый, безжалостный.

И пустая раздевалка «Гарпий» вдалеке, дверь которой была распахнута настежь, как пасть.

— Райт? — позвала я.

Мой голос отразился от купола арены и вернулся ко мне чужим шепотом.

Райт. Райт. Райт.

Но он не ответил.

На льду, прямо у синей линии, лежала капитанская нашивка.

Изумрудная.

Скомканная.

Разорванная пополам.

Я сделала шаг к ней, но лед под моей ногой снова треснул. На этот раз так громко, что я вздрогнула всем телом.

А потом услышала звук.

Металлический.

Сухой.

Щелчок.

Я обернулась.

Райт стоял у борта.

В черной рубашке.

С тем самым ледяным выражением лица, которым он однажды убил меня посреди толпы журналистов.

На его запястьях были наручники.

Свет прожекторов падал на металл, и тот вспыхивал холодными бликами, будто две маленькие звезды, умершие прямо у него на руках.

— Нет, — прошептала я.

Я хотела побежать к нему, но ноги не слушались.

Лед держал меня.

Затягивал.

Приковывал к месту.

— Райт, скажи им правду.

Он смотрел на меня.

Не моргал.

Не двигался.

И только его глаза…

Его глаза были живыми.

В них была такая боль, что мне хотелось вырвать себе сердце, лишь бы больше не видеть её.

— Скажи им правду! — закричала я.

Где-то за моей спиной вспыхнул свет камер.

Одна вспышка. Вторая. Третья.

И вдруг пустые трибуны наполнились людьми.

Журналисты.

Полицейские.

Алистер Стил.

Джессика Стерлинг в красивом платье.

Тайлер Рид с перевязанным лицом и искалеченной ногой.

Мама, закрывающая рот ладонью.

Отец, застывший с каменным лицом.

Моника с глазами полными слез.

И Эд.

Эд стоял в центре льда в форме «Гарпий».

На его груди была капитанская нашивка.

Целая.

Новая.

Сияющая.

Он держал клюшку так крепко, что побелели пальцы, но я видела: под крагами у него кровоточат руки, кровь капала прямо на лед.

— Эд? — выдохнула я.

Он не смотрел на меня.

Он смотрел на Райта.

А Райт смотрел на него.

И между ними была такая тишина, что я наконец поняла: это не просто сон.

Это приговор.

Гул трибун внезапно стал оглушительным.

Финальная игра.

Последние секунды.

«Гарпии» против «Медведей».

Счет равный.

На табло горели красные цифры.

00:06.

Шесть секунд.

В хоккее шесть секунд — вечность.

За шесть секунд можно спасти матч.

Или проиграть всё.

Эд мчался по льду с шайбой, не поднимая головы. Его плечи были напряжены, лицо перекошено от ярости и боли. Он больше не был просто защитником. Не был моим братом, который когда-то таскал меня на плечах по дому и обещал, что никто никогда меня не обидит.

Он был Капитаном.

Новым Капитаном.

Тем, кто занял место Райта.

Тем, кто поднял кубок, который должен был поднять вместе с Райтом.

— Нет… — прошептала я, чувствуя, как лед под ногами уходит вниз. — Это неправильно.

Эд замахнулся.

Бросок.

Сирена.

Красный свет.

Толпа взорвалась ревом.

На лед посыпались перчатки, клюшки, шлемы. Парни из «Гарпий» бросились на Эда, сбивая его с ног, крича, ревя, захлебываясь победой.

Кубок.

Изумрудные ленты.

Камеры.

Эдмунд Блэквуд поднял трофей над головой.

А я смотрела на пустое место у борта.

Там, где должен был стоять Райт.

Но его не было.

Только наручники лежали на льду.

И маленький красный огонек электронного браслета мигал в темноте.

Тихо.

Ритмично.

Пусто.

— Ты оставила меня, Пятнышко.

Я резко обернулась.

Райт стоял прямо передо мной.

Так близко, что я почувствовала его запах.

Кедр.

Кофе.

Холод.

Дом.

У меня перехватило дыхание.

— Нет, — я замотала головой, чувствуя, как по щекам бегут горячие слезы. — Нет, Райт.

Он наклонился ко мне.

На его губах была та самая кривая усмешка, от которой когда-то у меня подкашивались ноги.

Но глаза оставались мертвыми.

— Правда? — тихо спросил он. — А разве она что-то изменила бы?

— У независимости высокая цена, — произнес он чужим голосом.

Голосом Алистера Стила.

Я зажала ладонями уши, но слова всё равно проникали под кожу.

Я попыталась коснуться его лица, но пальцы прошли сквозь него, как сквозь дым.

— Райт…

— Нет, — прошептала я. — Нет, пожалуйста…

Он отступил.

За его спиной распахнулась дверь раздевалки.

Внутри было темно.

На крючке висела черная футболка с номером 17.

Моя любимая.

Та самая.

Я хотела броситься за ним, но кто-то схватил меня за запястье.

Холодные пальцы.

Слишком сильная хватка.

Я обернулась и увидела Тайлера.

Он стоял рядом в белом костюме, с изумрудной орхидеей на лацкане. Его лицо было разбито, но улыбка оставалась прежней.

Красивой.

Мягкой.

— Куда ты, Элли? — спросил он. — Он же сам ушел.

— Отпусти меня.

— Он выбрал не тебя.

— Отпусти!

— Он выбрал свою правду.

Я дернулась, но его пальцы только сильнее сжались на моей руке.