Спа, где вас ждут

Часть 7. Письмо себе и всем уставшим

После того самого дня, когда не пришёл ни один клиент, Ника проснулась с ощущением, что внутри неё поселился… плед.

Не буквально, конечно (хотя она спала под своим любимым с оленями, который теоретически считался новогодним, но на практике использовался круглый год). Просто внутри было мягко. Без надрыва. Без утреннего рывка «а ну-ка в бой за чашкой чая!». Она лежала и думала: а ведь иногда, чтобы восстановиться, человеку нужен не отпуск на Бали, а просто день без «надо».

И в этом новом, слегка распушённом состоянии, Ника пришла в салон пораньше. Не для отчётов, не чтобы успеть встретить утреннюю клиентку с правильной температурой чая, а просто… чтобы побыть здесь. В пустом «Шелесте Водорослей», в котором ещё пахло вчерашним жасмином, и даже аромапалочка подмигивала угольком, словно соглашаясь: «Иногда в тишине тоже что-то происходит».

Ника заварила себе чай. Не тот, который обычно предлагают клиентам, а свой — с чабрецом, листиками лимонника и маленьким кусочком апельсиновой цедры, который она прячет в баночке с надписью: «Ника. Не трогать. Даже тебе, Ваня!»

Она села за ресепшен, посмотрела на экран (на котором до сих пор играли волны, воспроизводящие себя, как матрёшки), и вдруг... достала бумагу. И ручку. Ту самую, которую Мирослава подарила в честь «начала работы в салоне и новой жизни» — с гравировкой «С любовью и с валерьянкой».

И начала писать.

Не отчёт, не список покупок, не напоминание «проверить подушки на наличие Клёцкина».
Письмо. Себе.

"Дорогая ты.

Я просто хотела сказать, что ты — молодец.

Ты умеешь варить чай, когда все в панике. Ты держишь чайник в обеих руках и при этом улыбаешься — даже если внутри тебя разливается не чай, а усталость.

Ты запоминаешь, кто любит подогретый халат, а кто — тишину. Кто предпочитает лаванду, а кто — разговор ни о чём. Ты слушаешь, даже когда нет сил. И обеспечиваешь покой — даже если сама только учишься его находить.

Ты всё время думаешь, что чего-то не успела. Но правда в том, что ты уже сделала очень много. Просто иногда это незаметно, потому что уют не кричит. Он шепчет. Он живёт в тапочках у входа, в чайной чашке, в том, как ты поправляешь плед и спрашиваешь: «Ну как вы?»

И вот это всё — тоже работа. И тоже ты.

С любовью. Себе. И всем уставшим, кто вдруг это читает."

Ника перечитала письмо, глубоко вздохнула и — спрятала его в ящик, где обычно лежат запасные маски и «чай, который не для клиентов, а для моральных травм». Пусть лежит. Пусть ждёт. Может быть, однажды она его найдёт в самый правильный день. Или, наоборот, в самый сложный.

Она допила чай, вытерла след от чашки с ресепшена, поправила подушку для Клёцкина и посмотрела в расписание. Через три минуты должен был прийти новый клиент — женщина, которая «ищет массаж, который как объятие, но без неловкости».

Именно в этот момент Капитан Клёцкин, проснувшийся от неизвестного внутреннего сигнала, прыгнул на клавиатуру. Компьютер коротко пискнул, моргнул — и напечатал шесть раз слово "уиткззззззз".

— Ну что ж, Клёцкин. Похоже, мы с тобой синхронизировались, — сказала Ника.

И пошла открывать дверь. Потому что даже если ты немного устала — всё равно приятно быть тем, кто встречает. С чаем, пледом, и запиской в ящике, которую ты сама себе написала в самый тихий день.