Спагетти с клубникой

1 Мы боимся пустоты, не понимая, что именно в ней рождается смысл

Есть вещи, о которых не говорят вслух, но которые понимают без слов. Женская солидарность — одна из них. Незнакомки могут объединиться в команду, способную спасти мир. А могут — просто передать друг другу прокладку. Я всегда носила одну в рюкзаке. На всякий случай. К тому же у меня были таблетки, салфетки, ручки, стикеры и тетрадки. Полный набор студента, готового ко всему.

Я стояла возле зеркала и проверяла, не смазался ли макияж после двухчасовой лекции по матанализу, не поплыли ли мои глаза куда-нибудь. В аудитории было душно, и я чувствовала, как кожа на лбу блестит, несмотря на матовую пудру, которую я наносила утром. Я тряхнула головой, отбрасывая тёмно-русые пряди с лица. Они упали обратно, как всегда непослушные.

В этот момент ко мне подошла незнакомка. Я заметила её в отражении — сначала смутный силуэт за спиной, потом ближе. Она наклонилась и шепнула таким тоном, словно выпрашивала контрабанду на чёрном рынке:

— У тебя есть… прокладка? — последнее слово она буквально промычала, как будто боялась, что кто-то ещё может услышать это страшное, запретное слово.

Я без лишних комплексов, стыда и паники полезла в рюкзак. Мои пальцы нащупали знакомый шуршащий квадратик на дне, среди всего прочего. Всегда наготове. Как аптечка. Я уже собралась вручить заветную вещицу — как приз за самый тихий голос, — но она остановила меня.

— Не здесь.

Я кивнула и двинулась следом, чувствуя себя реальным наркодилером — ну, что поделать. Распространяю свои товары и подсаживаю людей.

Меня всегда волновал этот вопрос: как в древности люди впервые поняли, что такое месячные? Представь: просыпаешься ни с того ни с сего — а весь футон в багряном. Никаких предзнаменований. И трупа рядом, само собой, нет. Как бы это было?

— Дорогая, проснись, — шепчет муж, бледнея. — Ты... не умерла?

— Кто умер? Я сплю...

— Твоя постель, — выдыхает он. — Вся в крови...

— Ах это. — Она зевает, прикрывая рот рукавом. — Не бойся. Это просто луна. Женская. Она уходит и приходит. Как и ты. Как и я.

Красиво. Я бы хотела, чтобы в древности всё было именно так. Чтобы женское тело объясняли поэзией, а не проклятиями.

Пока я витала в этих мыслях и передавала девушке нужный предмет, она рассыпалась в благодарностях.

— Спасибочки тебе огромное!

— Да не за что. Без проблем, — я пожала плечами, выполнив свою героическую миссию.

— Чем я могу тебе отплатить? Мне не сложно.

Я помахала руками в знак отрицания.

— Нет, не нужно! Никакой платы, — протараторила я и быстро убежала, чтобы она не стала воспринимать себя реально должной.

Но это была наша не последняя встреча. Звёзды так сложились, что я, сонная, разминалась перед началом волейбола. В зале пахло резиной и пылью. Мои колени скрипели при каждом наклоне. Все ненавидели эту пару, поставленную первой, цокали, пыхтели, мыкали и пыкали.

Как по мне, лучше начинать день с движения, чем с математики в восемь утра, когда ты встал полчаса назад, ничего не соображаешь и только мечтаешь о завтраке

Нас приползло не так много, поэтому пришлось готовиться к тому, чтобы блеснуть навыками. Которых, конечно, нет.

Здесь были и энтузиасты, демонстративно разминающие свои мышцы. Они кричали соседней команде, что разорвут их, как тузик грелку. Я смотрела на них с тихим ужасом. Откуда в людях столько агрессии в восемь утра? Где они её берут? Может, у них вместо нормальной еды — сырое мясо?

Я правда пыталась участвовать, но то удар выходил слабым, то мяч пролетал мимо меня. Один раз он чуть не попал мне в лицо. Я пригнулась, и он промчался над головой — я почувствовала ветер от его полёта. Как вообще можно существовать в этой хаотичной игре, где нет ни грамма командного духа, ни намёка на взаимопонимание?

В итоге мы проиграли. Как «мы»? Я тут по счастливой случайности оказалась. Моей заслуги в этом поражении — ноль. Я была статистом. Массовкой. Девушкой, которая просто стояла и надеялась, что её не заденет.

Однако я даже не могла предположить, что получу наезд в свою сторону. Какой-то парень начал причитать, что всё из-за того, что я не приняла мяч в решающий момент. Его голос звенел от возмущения. Казалось, он вот-вот заплачет. Из-за волейбола. На первой паре. Серьёзно?

Я замерла. Как мне это парировать? Может, просто постоять молча — и он отстанет? Притвориться мёртвой? Мой репертуар реакций на агрессию был небогат: замереть, убежать или огрызнуться. Я ещё не выбрала.

Пока я думала, как ответить, и собирала всю силу и злость в кулак, между нами появилась… та самая девушка! Она встала между мной и парнем, как живой щит. Её спина была прямой, подбородок — вздёрнут.

— Она не виновата в том, что ты не умеешь играть. В следующий раз она с нами. Будешь так к своим товарищам относиться — останешься без команды, — выпалила она на одном дыхании. Женская сила!

Я наблюдала за этой сценой, застыв от шока и восхищения. Она махнула рукой, приказав мне уходить, и я послушно пошла за ней. В раздевалке, при ярком свете, я разглядела её получше: невысокая, крепкая, с короткими тёмными волосами, вечно выбивающимися из хвоста, и быстрыми, цепкими глазами. В ней чувствовалась та самая уверенность человека, который знает, за что держится.

— Я Стефани Ветрова, и, похоже, мы должны друг друга спасать, — начала она в раздевалке, широко улыбаясь.

Я усмехнулась, переодевая футболку.

— Теперь спасибо тебе за помощь. А я Лэйн… — помедлила, потому что представляться с фамилией было непривычно, но всё же добавила: — Газаль.

— Не за что, Лэйни. Но убегать я не буду, — поддразнила она, а я закатила глаза и рассмеялась.

— А ты откуда? С какого курса? — полюбопытствовала я.

— С третьего.

— С третьего?! — переспросила я.

— Ну, да, а что?

— Я всего лишь с первого… — пояснила я, неловко отводя взгляд в сторону.

— Не «всего лишь», а с целого первого!

— Да-да, рассказывай мне байки… а какой факультет?