Спасатели разбитых сердец

Глава 8. Редкая национальность

Антон Андреевич Елистратов, играющий роль князя Матвея Бекасова, был в гриме удивительно похож на моего настоящего отца, с той разницей, что ему приклеили накладные бакенбарды и он ходил на здоровых ногах.

Отработка семейного разговора далась мне легко. Не приходилось думать о том, как вжиться в роль, я и так ею жила. Во время спора с отцом героини мне казалось, будто я разговариваю со своим папой и нахожусь в нашей квартире, а не в старинной дворянской усадьбе. От этого ощущения на душе оставался жгучий осадочек, он придавал моим репликам нужную перчинку и горчинку, помогал показывать неподдельные эмоции.

– За что же нам с твоей матушкой Бог послал такое наказание?! – восклицал князь, потрясая случайно найденным тайным письмом. – Единственная ненаглядная дочурка выросла своенравной и непослушной. В головушке у нее один лишь ветер со свистом гуляет, и точно зимний сквозняк выстуживает всякую здравую мысль, которую там пытаются поселить заботливые родители и мудрые учителя. Мало нам того, что за ней уже полгода увивается нищий писарь. Так еще и какой-то поручик гусарского полка объявился с непристойными намерениями! Письма в окошко закидывает!

– Напрасно вы, батюшка, нехорошо так отзываетесь о поручике Дорском, – отвечала на его возмущения княжна тихим и слегка обиженным голосом. – Павел Денисович – весьма достойный молодой человек. Он был на войне и побеждал солдат Наполеона. За что же вы с ним столь неласковы, тем паче заочно? Я думаю, при личной встрече вы с матушкой измените свое неправильное мнение и дадите нам родительское благословение, когда Павел придет в этот дом просить моей руки.

– Не бывать непутевому щеголю у нас на пороге, – князь изорвал письмо в мелкие клочки и потоптался на них. – Как можно в твои годы не знать, что на уме у всех гусар без исключенья? Гулянки да распутные девицы!

– Павел вовсе не такой, – надула губки княжна. – Он человек серьезный и приличного поведения. Вы можете не верить, но я сердцем чувствую, что любовь между нами зародилась с первого взгляда.

– С первого зародилась, с десятого за ворота укатилась, – князь молитвенно воздел руки. – Знаю я, как это все у молодежи бывает. На мимолетном увлечении не построишь крепкую семью. Потому мы с матушкой приняли решение прекратить все твои душевные метания, любовные терзания и необыкновенные мечты. Выбрали для тебя лучшего в губернии жениха.

– И кто же он? Говорите скорей, – княжна в страхе подскочила на диване.

– Евсей Калистратович Толоконников. Купец первой гильдии, – с гордостью представил князь. – Надежный человек, и главное состоятельный. Считай, тебе повезло, что супружница его в начале года преставилась на небеса, так и не сумев за десять лет брака родить мужу наследника.

– Помилуйте, батюшка! – княжна вскочила с дивана и подбежала к отцу. – Видала я его на прошлом балу. Овсей ваш стар и некрасив. Борода до пупа и лоб в морщинах. Не пойду за него замуж!

– Зато с таким супругом будешь как за каменной стеной. Евсей Калистратович далеко от дома не отлучится, не то что непутевый гусар: сегодня он здесь, а завтра его след простыл!

– В одном вы правы, батюшка. Овсей ваш скоро и вовсе из дома выйти не сможет. По крыльцу не спустится, в бородище накрепко запутается, как маленькая рыбка в сетях рыбака.

– Ишь ты, какая стала непокорная и острая на язык. Ничего, пора тебя приструнить! Ограничить встречи с гусарами да писарями, – князь погрозил дочери пальцем, надув щеки. – Посидишь под домашним арестом. А как вернется жених из дальнего странствия, так воскресным днем после обедни к нам в гости пожалует со сватами.

– Ох, вынудите вы меня, батюшка, пойти на самые крайние меры, – княжна нарочито глубоко вздохнула, приложила руку по лбу и уселась на диван, придерживая пышные юбки.

– Это еще на какие? – встревоженно спросил князь.

– Сбегу я из отчего дома, – решительно заявила княжна. – Позволю бравому гусару меня похитить, увезти в дальние дали. Уж лучше по чужим землям скитаться, чем быть женой противного старого купца!

– А я предчувствовал твои дурные помыслы, – спокойно ответил князь на ее угрозу. – Уж шибко красивыми дифирамбами расписал непутевый гусар свои чувства к моей родимой кровиночке. Потому я приказал выставить у ворот стражу, а домашней прислуге назначил двойное жалованье, чтобы следили за тобой во все глаза, не выпускали из виду.

– Разрешите хоть на городской праздник съездить, – взмолилась княжна. – Показать людям нашу прекрасную тройку рысаков, лучшую в губернии.

– Езжай, – смиловался князь. – Но будешь под присмотром кучера, и никаких наметок к побегу, иначе после и взаправду не ступишь за порог. Уж ежели собралась улететь из родного гнезда, то я тебя не отпущу порхать на пыльных просторах, а пристрою в надежную курятню.

– Вы хотели сказать, в голубятню, батюшка? – княжна улыбнулась, держа в уме хитренький план по отвлечению кучера. – Где видали кур, порхающих на просторах?

– В той же дивной стране, где живет овсяный купец Овсей, водятся эти вольные куры, – засмеялся князь и вышел из гостиной.

Директор музея Нина Климовна едва не запорола нам дубль. Приди она хоть на полминуты раньше, и пришлось бы переснимать.

Взволнованная запыхавшаяся женщина в припорошенной снегом каракулевой шубе выглядела так, словно мчалась в усадьбу через весь лес, убегая от рассвирепевшего лося или барина-упыря.