Спасатели разбитых сердец

Глава 11. Тепло и холод

Киарен

Пока еще довольно жалкие потуги человечества по освоению космического пространства не остались без всестороннего внимания. Из разных уголков этой части вселенной прилетали любопытные разведчики, усложняя мне задачу по выживанию. Никто из тех, кто сновал в земной атмосфере на кораблях самых разных габаритов и форм, не должен был засечь мое присутствие.

Случайные и неслучайные столкновения с представителями расы эменса-ди были не настолько для меня опасны, как с любым из потенциальных доносчиков, имеющих возможность сообщить куда надо и не надо. Недостаточно образованные по части классификации разумных рас земляне даже не могли понять, кто я такой. Они терялись в догадках, задыхались от страха, и ни одной здравой мысли не проскальзывало в их примитивных мозгах.

Впрочем, я не злоупотреблял своими возможностями, вел себя достаточно осторожно, не разгуливал у них на виду и не охотился без меры. И все же я допустил одну важную ошибку, которая разрушила мою изначальную и безупречную стратегию выживания в чужом и неуютно холодном мире.

Не могу объяснить, как это произошло, почему я настолько зациклился на единственном живом объекте, что наше взаимодействие стало подавать неблагоприятные признаки. А именно, я начал подозревать зарождение энергетической связи. Ничего подобного у меня не было ни с одной из множества женщин, даже Таниру я не мог чувствовать на расстоянии, превышающем максимальный радиус поля восприятия энергии.

Согласен, я не должен был идти на такой близкий контакт, а тем более тратить собственную жизненную силу на заживление чужих ран. Человеческих ран. Ничтожная скорость регенерации создает эменса-ди немало проблем. Но это в любом случае были не мои проблемы…

Я не мог дать разумное и логичное объяснение своему поведению. Не знаю, что со мной произошло. Земной магнетизм подавил способность здравомыслия, или сказалась непривычно слабая доля солнечной радиации…

Мало того, что я передумал убивать Зинаиду Метелкину, я стал, подобно глупому человеку, следить за ней. Старался не выпускать ее из поля восприятия, которое для нас двоих расширило предельные границы до каких-то поистине беспредельных. Я снова хотел ощутить ее пьянящий вкус и вдохнуть сладковатый запах, который вместо аппетита хищника пробуждал во мне совсем иные чувства и желания, запускал в кровь фейерверк гормонов.

Мне нравилось ее горячее и мягкое тело, но того ничтожно короткого момента, когда я прижимал эту необычную девушку к дереву и наслаждался ее теплом, вкусом и запахом, было слишком мало. Невыносимо хотелось еще: больше, ближе и глубже. Но я даже не мог привести ее к себе, потому что Зинаида не поддавалась энергетическому воздействию.

Откуда у нее противоестественная для генетически чистой эменса-ди устойчивость к ментальному внушению и импульсным атакам? Вполне понятно, что я этого не знал. Мне оставалось лишь смириться с тем, что для меня недоступны ее мысли. Я был способен только улавливать вспышки эмоций, понимать ее настроение. Отношение земной девушки к нелианскому охотнику нельзя было назвать враждебным, несмотря на ее инстинктивный страх перед опасным и непознанным.

При тесном контакте проникнуть в хранилище памяти жертвы проще простого, но не в этом случае. Там была не просто умело выставленная защита: блокировка сознания, направленное сопротивление, которому обучают в первую очередь военных разных рас в моей галактике. Там была стена, или скорее, гора природного происхождения, сотканная из пустоты; в ней моя энергия увязала и исчезала, будто растворяясь в глубинах космоса.

Мне приходилось общаться с Зинаидой словами и жестами, потому что телепатическую речь девушка бы не восприняла и не услышала. Рядом с ней я опускался на один уровень с человеком: часть врожденных нелианских способностей для меня становилась недоступна, ну а другую часть я сам не хотел применять.

Действовать по обстоятельствам – главное правило в жизни нелианца с древнейших времен, и я оставался верен хотя бы ему. Ничего другого уже не осталось от меня прежнего, где-то на космических просторах потерялась моя последняя ценность – национальная гордость.

Убив медведя, я пересек последнюю черту, обозначающую крах первоначального плана, который привел меня на Землю. Другого плана я придумать не смог. Да и не хотел забивать мозг сорными мыслями и невыполнимыми схемами.

Обстоятельства снова складывались не в мою пользу. Из-за частых пролетов неопознанных чужаков над местом посадки корабля мне пришлось его полностью обесточить, выключить все системы, чтобы никто не смог засечь подозрительную электромагнитную активность.

Издевательски подшучивая надо мной, господин Стэлс говорил, что я способен выживать в очень узком отрезке температурного измерения по шкале Инвирата, иначе сгорю или замерзну насмерть. Отрезок по земной шкале Цельсия был не намного шире.

Чтобы выжить, мне нужно было либо в срочном порядке убраться с планеты, превращающейся в какой-то пролетный двор, либо найти безопасное теплое убежище. Выбор передо мной стоял непростой, но я, как обычно, не стал тратить время на сомнения и раздумья. Поступил спонтанно, доверясь природному чутью и инстинкту.

***

Зинаида

За окном бушевала метель, заметая лесные тропинки, но меня это не должно было волновать и заботить. Я сидела в отмеренном для меня Аркадием Натановичем ограниченном пространстве и дрессировала полосатую Анфиску. За лакомство необычная зверушка научилась пританцовывать на задних лапках.