Спасая тебя

Глава 1.

АЛИСА

Иногда мне кажется, что я до сих пор лежу на том шоссе. Стекло дождём осыпается на лицо, в ушах — тишина, что ужаснее грома, а в горле — крик, который так и не вырвался. Потом сирены. И после — чужие голоса. А дальше — вечность без них.

Три года. Тысяча девяносто пять дней, которые нужно проживать, дышать, делать вид «нормальности». Глава империи Соколовых. Сильная. Несгибаемая. Пустая.

Мой терапевт говорит, нужно «отыграть травму». Я не играю. Я охочусь.

Конверт на моём столе пахнет чужим парфюмом и затхлой пылью. Без обратного адреса. Внутри — один пожелтевший листок, вырванный из отцовского ежедневника. Его почерк, стремительный и уверенный: «Если что-то случится — ищи на “Северной”. Доверяй только ветру».

Пальцы сами сжали бумагу, пока края не впились в кожу. «Доверяй только ветру». Наш с отцом шифр. Шутка из детства, когда мы ходили под парусом. Значит, это не розыгрыш. Значит, он действительно боялся. Значит, я не схожу с ума, предполагая, что их «случайная» авария была тщательно спланированным убийством.

Часы показывают половину десятого вечера. Верфь «Северная» заброшена лет пять. Идеальное место для встречи с призраком. Или для ловушки.

Я не беру телохранителей. Те, кого наняла я, могли быть наняты и ими. Всё, что у меня есть — это нож в сапоге, газовый баллончик в кармане и истеричная, живая ярость где-то под рёбрами. Она одна заставляет меня двигаться.

Ночь за окном «Лексуса» — густая, бездонная, как чёрная краска. Я съезжаю с асфальта на разбитую бетонную плиту. Фары выхватывают скелеты судов, горы ржавого металла. Место, где когда-то кипела жизнь, теперь пахнет смертью и запустением.

Я глушу двигатель. Гробовая тишина.

И в этой тишине — шаги.

Не мои. Медленные. Осторожные, но такие оглушительные. Моё сердце, привыкшее за три года жить в режиме вечной тревоги, замирает, а потом начинает молотить так, будто хочет вырваться и убежать без меня.

Я выскальзываю из машины, припадаю к холодному колесу. Дыхание — клубы пара на морозном воздухе.

— Я одна! — мой голос разносится эхом, предательски выдавая мой страх. — Покажись!

Ответ приходит не голосом.

Тихий, чёткий щелчок. Знакомый до тошноты по криминальным сериалам. Глушитель.

Адреналин бьёт в виски сладко-горькой волной. Я отталкиваюсь от машины и бегу. Не к спасению — вглубь этой стальной могилы. Пуля цокает где-то сзади, отскакивая от металла. Вторая свистит у самого уха.

Я ныряю в узкий проход между двумя контейнерами, спотыкаюсь, падаю на колени. Темнота. Вонь мазута и страха. Я прижимаю ладонь ко рту, заставляя себя дышать тише. Тише. Совсем тихо.

Он где-то близко. Я слышу, как скрипит подошва по гравию. Ищет свою жертву.

Сейчас. Сейчас он найдёт. Сейчас всё закончится. Я зажмуриваюсь, готовясь к последнему выстрелу. К маминому голосу, который, говорят, слышишь в конце.

Но выстрела не последовало.

Вместо него — оглушительный лязг сорванного металла. Сверху. Прямо над нами.

Шаги моего убийцы замерли.

Я открываю глаза. В проходе, в десяти шагах от меня, стоит мужчина. Высокий, в длинном тёмном пальто.

Стоит неподвижно, как будто ждал здесь всегда. Лунный свет падает на его лицо. Скулы, твёрдый подбородок, глаза, которые даже в полутьме кажутся невероятно спокойными.

— Уходи, — говорит он. Голос низкий, ровный, без угрозы. В нём лишь констатация факта. — Она под защитой.

На долю секунды воцаряется тишина. А потом вспышка выстрела слепит меня. Он стреляет в незнакомца!

Я вскрикиваю, но мужчина даже не пошатнулся. Он просто повернул голову в сторону выстрела, будто лишь теперь обратил на стрелка внимание.

— Последний шанс, — говорит он тем же тоном, каким можно сказать «идёт дождь».

В ответ — ещё два выстрела. Быстрых, нервных.

И тогда незнакомец исчезает. Нет, он не убегает. Он двигается с такой пугающей, кошачьей грацией, что мой взгляд едва успевает за ним. Лёгкий рывок в сторону, прыжок на ящик, ещё один — и он растворяется в тени.

Слышны приглушённые звуки борьбы: короткий выдох, глухой удар, тяжёлое падение тела на бетон.

Тишина.

Я сижу, вжавшись в стену, не дыша.

— Выходите, Алиса Аркадьевна. Всё кончено. Можете мне верить.

Он знает мое имя. Конечно, знает. Ледяная волна прокатывается по спине. Из одной ловушки — в другую? В добровольно-принудительном порядке?

Я выползаю из укрытия, мои ноги дрожат, но я выпрямляюсь во весь рост. Надо встречать лицом к лицу. Гордо и уверенно, кто бы это ни был.

У самого края причала, в луже талого снега, лежит человек в чёрном. Не двигается. Над ним стоит Тот Самый. Он смотрит на меня. Не на тело у своих ног. На меня. И в его взгляде нет ни злорадства, ни торжества. Только... усталость. Глубокая, въевшаяся в самую суть.

— Кто вы? — мой голос хриплый, но я бросаю слова как обвинение. — Вы с ним? Это ваша ловушка?