Спасение мира - это не ко мне

Глава 2. Облачный храм.

ОБЛАЧНЫЙ ХРАМ

Было очень некомфортно лежать на твердой поверхности. Это первое, что я ощутила. Затем пришло понимание, что в моем доме такой поверхностью может быть только пол. Для того, чтобы убедиться в своем предположении, открыла глаза. Вернее, попыталась. Ничего не вышло. Я понимала, что уже светло, но веки не поднимались. Так и хотелось замогильным голосом сказать: «Поднимите мне веки». Глупые мысли. Этот вывод как-то резко встряхнул меня и заставил заняться анализом моего состояния.

Лежу на твердой ровной поверхности, тело ощущаю плохо, но начинают покалывать пальцы на руках и ногах. Кажется, что я отлежала все тело, включая голову. Представляю, как мне сейчас будет весело. Если уж затекшая нога доставляла массу неприятных впечатлений, то уж все тело…

Тут же приходит другая идея: если возвращается чувствительность, то я жива. Это уже радует. С состоянием здоровья буду разбираться позже. Вдруг приходит мысль, что можно позвать Настю или Нику. Удивляюсь, почему сразу этого не сделала. Но сначала решаю прислушаться. И то, что я слышу, а точнее то, что совсем ничего не слышу, меня настораживает. В загородном деревянном доме всегда присутствуют какие-то звуки: скрип дерева, шум листвы, тихий шорох воды. А тут ничего, как будто вакуум какой-то. Понимание этого начинает пугать, и желание звать кого-то пропадает.

Зато усиливается покалывание конечностей, и я пробую пошевелить рукой. Покалывание резко усиливается, руку как будто пронзает тысяча иголочек. От этого даже дыхание перехватывает. Делаю сначала неглубокий вдох, потом выдох и снова вдох, но уже полноценный. Выравниваю дыхание и чувствую, что могу двигать правой рукой. Ура!

Не знаю, сколько проходит времени. Я никогда не имела внутренних часов, о которых так часто любят писать в редактируемых мной книгах. Наверное, много. После постепенного возвращения чувствительности каждой конечности я вынуждена делать перерывы, чтобы отдышаться и хотя бы морально подготовиться к следующей волне неприятных ощущений.

Наконец я начинаю аккуратно поворачивать голову в разные стороны и открываю глаза. Надо мной голубое небо с белыми облаками. Почти сразу понимаю, что не настоящие, но нарисованы очень реалистично. Пытаюсь осмотреться, насколько позволяет поворот головы. Справа от меня, на расстоянии вытянутой руки стена из белого камня, похожего на мрамор. Правда, оказывается, что я вижу верхний край этой стены, как будто там следующий ярус. Но преграда достаточно высока и закрывает мне дальнейший обзор. Тогда я аккуратно поворачиваю голову налево. Вот это я попала!

У меня не остается сомнений, что я далеко не дома. Взгляд скользит по огромному светлому помещению. И если по бокам я вижу границы в виде опорных колонн, то дальнюю стену нет. Все теряется в какой-то белой светящейся дымке, чем-то напоминающей спецэффекты на сцене во время концертов. Все поверхности очень светлые. Создается ощущение, что они сами излучают свет, так как в помещении равномерно светло. Хотя уместно ли называть место, где я очнулась, помещением, не знаю. Потолок виден, но очень высоко, до него метров 10, а может и больше. Пол тоже есть, вроде бы даже из того же материала, что и стена справа от меня. А вот стен толком нет, или просто пока мне не видно. Все-таки угол обзора ограничен.

В целом окружающая обстановка почему-то одновременно напоминает и древнегреческий храм, и сцену из последнего фильма о Гарри Поттере, в которой герой встречается с умершим Дамблдором на абсолютно белом вокзале. Вероятнее всего, сознание пытается найти какую-то точку опоры, поэтому и выдает ассоциации со знакомыми предметами. Притом не просто знакомыми, а вызывающими положительные эмоции. И эти эмоции тесно связаны с моими детьми.

В этот момент меня настигает следующее открытие. Я никогда не была безэмоциональной. Старалась контролировать свои реакции, руководствуясь разумом, но эмоции никуда не девались. А иногда могла и сделать что-то, поддавшись настроению. Например, как-то раз 31 декабря собрала детей и на машине поехала в Питер. Потому что просто захотелось. Что удивительно, даже гостиницу удалось забронировать. Мы отлично провели время, Новый год встретили на улице, потом пару дней гуляли по городу. Дети остались довольны. А сейчас я слишком спокойна. Даже вспомнив о детях, испытываю лишь легкую грусть. И, пожалуй, это не нравиться мне больше всего. Одно дело – физическое воздействие. Это объяснимо, это можно проанализировать, это ощутимо. А что делать с воздействием на эмоции, я не знаю. Это должно пугать, но опять оставляет лишь легкое чувство тревоги.

Все эти размышления приводят меня к единственно, на мой взгляд, верному в настоящий момент решению: как можно быстрее разобраться с онемением, чтобы встать и попробовать найти кого-то, кто может объяснить происходящее. Этим я и занимаюсь, прекращая осмотр окружающей обстановки.

Процесс восстановления подвижности проходит не так быстро, как мне бы хотелось, и сопровождается при этом все теми же неприятными ощущениями. Наконец я начинаю более-менее сносно чувствовать все тело и аккуратно сажусь на ступеньке. Да-да, оказалось, что лежала я на ступеньке, сделанной, по всей видимости, для великана, потому что ногами до пола я не доставала. А то, что я приняла за стену, было всего-навсего следующей ступенькой.

Встать я не пытаюсь, так как для этого придется спрыгнуть с места, где я сижу. Вроде высота небольшая, но боюсь, что тело еще не настолько послушно, чтобы заниматься прыжками. Поэтому, продолжая крутить кисти и стопы, чтобы разогнать кровь, осматриваюсь более тщательно. Начинаю с себя. Я все в том же бежевом домашнем костюме и любимых теплых носках, в которых и была на момент последнего воспоминания. Кстати, о нем. Последнее, что помню, как поужинали с сестрой и племянницей и я поднялась к себе, рассчитывая доделать работу, от которой меня отвлек приезд родственниц. А дальше очнулась уже в этом непонятном месте, которое по мере осмотра все больше начинает напоминать мне огромный тронный зал.