Спасение неизбежно

Глава 1

— Эй, что за дела?! — возмутилась в голос, несмотря на ночь за окном.

Сейчас я не боялась кого-нибудь разбудить. Наоборот, это было бы очень кстати, потому что одна я вряд ли справлюсь.

Трое, судя по крепким, широкоплечим фигурам, мужчин, в шапках с дырками только для глаз, замерли, явно удивившись, будто это я к ним в дом влезла и хозяйничаю, а не наоборот.

Ну ладно, это и не мой дом тоже, я тут просто работаю, да и то совсем недавно. И дом этот для детей, которых эти бугаи собрались вынести из спальни прямо так, завернув в одеяла, которыми дети были укрыты. При этом из группы, за которую я отвечаю как воспитатель, похитители брали почему-то не всех подряд, но принцип их выбора меня сейчас волновал меньше всего. Уже то, что они пытались похитить детей, будило во мне тигрицу, готовую порвать на ленточки всех этих сволочей! Я готова была броситься на похитителей с голыми руками, лишь бы защитить детей. Хотя бы этих, «ничейных», ведь в детских домах других и не бывает.

Мысль о том, что кто-то, возможно, тоже вот так попытался помочь моему ребёнку, но безуспешно, запустила в кровь отчаяние. Ну куда мне, одинокой женщине тридцати семи лет тягаться с тремя здоровенными мужчинами? Я и сама-то им едва ли до плеча дохожу. Но стоило увидеть, как детей, через раскрытое на осеннюю улицу окно передают там кому-то, я громко заверещала и бросилась на того похитителя, что был ближе всех ко мне, и примерялся к маленькой Лане, чтобы её тоже быстро спеленать одеялом и, подхватив на руки, так же украсть.

Но не тут-то было!

Нащупав в кармане обычную шариковую ручку, которой разгадывала кроссворды и записывала планы занятий с детьми, я зажала её в кулаке на манер ножа, и кинулась на мужчину. Проткнуть ручкой его чёрного цвета странный облегающий комбинезон мне не удалось, но доставить боль, отвлечь внимание на себя — получилось.

— Эй, на помощь! Кто-нибудь! Пожар!!! — прокричала во всю мощь лёгких.

Ещё моя мама говорила, что кричать: «Спасите! Грабят!» или «Спасите! Насилуют!» — бесполезно. Только зрителей лишних привлечёшь. Никто не побежит помогать. А вот пожар может всех коснуться, огонь ведь быстро распространяется, так что лучше кричать, что горим.

Облегчение от того, что по коридору послышался топот ног явно кого-то из взрослых, быстро сменилось недоумением, когда увидела директора этого детского дома, недовольно взирающую, а потом и бросившуюся на меня, будто именно я тут всем только мешала.

— Эй, вы перепутали, — попыталась я достучаться до директрисы, надеясь, что она просто в полумраке не поняла на кого надо было кидаться. — Марина Эдуардовна, я — воспитатель, Елена Владимировна Пирогова. Вы меня вчера на работу приняли. Помните? А похитители — это они.

— Вот не зря я не хотела тебя брать, — пыхтела толстощёкая директриса детского дома номер сто пятнадцать, пытаясь спеленать меня своим захватом. Но пока мне удавалось выворачиваться. — Как чувствовала, что ты мне всё испортишь. Чего тебе не спалось как всем?

И тут меня накрыло осознанием, что не просто так все слишком уж крепко спят: что дети, что другие воспитатели. Нас и так-то тут всего пять человек на ночь осталось, но никто из них не проснулся и не пришёл мне на помощь, хотя кричала я громко. Но вот как так вышло, что из всех не спала только я и директриса, я понять вот так, сходу, не могла. Да и некогда было об этом думать. Детей надо было спасать!

— Да отстаньте! Как вам не стыдно?! Это же дети, у которых и так никого нет, а вы закрываете глаза на их похищение, — буквально выплёвывала я обвинения в глаза облечённой тут властью женщине.

— Вот именно, — Марина Эдуардовна аж зарычала от усердия. За руки меня ей удалось схватить, но вот заломить их себе за спину я не позволяла, устроив резвые «танцы», наплевав на то, как это выглядит со стороны. Кого стесняться? Похитителей, или спящих детей? — Их никто не хватится. Утром вызову полицию, скажу — недоглядела воспитательница, а сорванцы ночью окно открыли, ну или разбили, и сбежали. Кто их искать-то будет? Никому они не нужны.

— Да вы спятили! — возмущение и злость на вопиющую несправедливость придали мне сил, и я смогла вырваться из пухлых, но цепких пальцев. — Где ваша совесть? Вам же доверили этих детей.

— Ой-ой-ой, доверили, — директриса скривила лицо, будто её заставили лимон целиком съесть без сахара. — Да их как котят постоянно к нам подбрасывают, а финансирования —кот наплакал. Что их тут ждёт? Да ничего хорошего. А там, — Марина Эдуардовна как-то неопределённо махнула рукой, показывая то ли на окно, то ли на небо за ним, — может им даже лучшее что-то светит. Так что я, читай, доброе дело сейчас делаю.

М-да уж, вот это она извратила истину! И теперь она не продажная тварь, которая не жалеет «ничейных» детей, которых должна опекать, а прям их спасительница.

На душе стало мерзко, и даже привкус чего-то протухшего на языке появился, будто что-то несвежее в рот попало. Захотелось сплюнуть, но привитые с детства хорошие манеры не позволяли этого сделать.

Пока директриса заговаривала мне зубы, сзади тихо подошёл один из мужчин и скрутил меня. Спиной я теперь чувствовала просто стальные мышцы торса незнакомца. Да уж, и вот с такими я пыталась тягаться?! Оправдаться могла только огромным желанием помочь детям.

— Может и её заберёте? — залебезила перед ним директриса. — А то она нам с вами весь бизнес испортит.