Спасение по протоколу

Глава 1. Последний отчёт

Варвара закрыла годовой отчёт в 23:17. Она знала точное время, потому что знала его всегда. Часы на рабочем столе ноутбука, часы на микроволновке, часы на запястье. Три источника, три составные части уверенности в том, что мир работает как положено.

Отчёт был безупречен: сто сорок семь страниц, каждая цифра выверена до копейки, каждая формула ссылается на правильную ячейку. Девушка откинулась на спинку стула и позволила себе выдохнуть. Нажала «Сохранить» ещё раз, потом ещё. Три раза, как всегда. Не потому что суеверная, а потому что несколько лет назад файл не сохранился, и она провела выходные, восстанавливая данные из памяти. С тех пор три раза. Некоторые называли это привычкой, но Варвара знала точное слово: протокол. У привычек нет причин, у протоколов есть.

Она закрыла ноутбук, но не до конца. Оставила щель, чтобы экран не погас, ведь отчёт ещё должен выгрузиться на сервер, а сервер в «ПТЛ» работал по расписанию, известному только ему самому, и иногда обрывал соединение, если закрыть крышку. Варя об этом знала, потому что знала обо всём, что касалось её работы. Это не было одержимостью, это было выживанием.

Телефон зазвонил именно в тот момент, когда она потянулась за кружкой остывшего чая. Экран высветил «Игорь (бывший)». Она посмотрела на телефон так, как смотрят на налоговое уведомление, пришедшее в выходной.

— Не бери, — сказала сама себе.

Взяла.

Игорь звонил, потому что потерял пароль от совместного аккаунта в интернет-магазине, который они завели четыре года назад и который Варвара забыла удалить. Он говорил мягким виноватым голосом человека, который ушёл к коллеге из отдела маркетинга, но при этом искренне не понимал, почему бывшая жена не хочет помогать ему с паролями. Голос был тот самый, с придыханием. Раньше от этого голоса у неё сжималось что-то в груди. Теперь не сжималось, а было просто утомительно, как сверхурочные в конце квартала.

Варя продиктовала пароль, она помнила все пароли: четырнадцать рабочих, девять личных, три от аккаунтов, которые давно следовало удалить. Потом выслушала, как у Игоря дела. У него всегда были дела, причём такие, которые требовали рассказа. Коллега из маркетинга, оказывается, хочет собаку. Игорь не хочет собаку. Варвара подумала, что два года назад она хотела завести вторую полку для книг, а он сказал, что квартира и так маленькая. Полку она поставила через неделю после его ухода. Иногда развод решает бытовые вопросы эффективнее переговоров.

Маркел запрыгнул на стол и сел на клавиатуру ноутбука. Рыжий, толстый, с выражением морды, которое ветеринар однажды назвал «величественным презрением». Шесть с половиной килограммов кота расположились точно на клавишах от F1 до F12. Осторожно подвинула его лапу с клавиши Delete. Маркел посмотрел на неё, потом на телефон, потом снова на неё. Если бы коты умели поднимать брови, он бы поднял обе. Но коты не умеют, поэтому Маркел просто зевнул с видом существа, для которого человеческие разговоры являются формой белого шума, причём не самой приятной.

Она закончила разговор словами «У меня кот на клавиатуре, мне надо идти», что было абсолютной правдой и одновременно лучшим изобретением в истории телефонных разговоров.

Квартира Варвары выглядела так, будто её готовили к фотосессии для журнала о минималистичном дизайне: книги стояли по высоте, специи в одинаковых баночках с подписями, полотенца сложены в три слоя. Это не было красиво и правильно, ведь порядок не для красоты. Порядок для того, чтобы утром, в темноте, с закрытыми глазами, можно было найти нужную вещь. Потому что мир достаточно непредсказуем снаружи квартиры, а внутри хотя бы ложки лежат в том ящике, где им положено. Подруга Наталья, единственная, кого она пускала дальше прихожей, однажды сказала: «У тебя тут как в операционной, только без врачей и надежды». Она не обиделась, просто подумала, что в операционной порядок спасает жизни, и не увидела в сравнении ничего плохого.

Варвара вымыла кружку, вытерла её и поставила на место. Третья полка, правый край, ручкой к стене. Проверила, закрыты ли окна, проверила плиту, обе конфорки, хотя пользовалась только левой. Проверила, что входная дверь заперта, дважды повернула ключ и подёргала ручку. Обычный вечер обычного вторника.

Маркел сидел в коридоре и смотрел в стену. Коты иногда смотрят в стены, и обычно это ничего не значит. Обычно...

Стена начала светиться.

Сначала девушка подумала, что это фары от машины с улицы, но квартира была на восьмом этаже, а стена выходила во двор, где фонарь не работал с октября. Потом подумала, что сломался электрический щиток. После свечение стало фиолетовым, и думать стало нечего, потому что фиолетовым щитки не светятся. Электрики, при всех их талантах, до фиолетового ещё не добрались.

Маркел не убежал. а продолжал смотреть в стену с видом существа, которое всю жизнь ждало именно этого. Хвост его подрагивал, но не от страха, а от чего-то похожего на предвкушение.

Стена разошлась. Не треснула, не раскололась, а именно разошлась, как шторы. За ней было что-то фиолетово-золотое, мерцающее, совершенно невозможное. По квартире пронёсся ветер, пахнущий грозой и почему-то корицей. Баночки со специями задребезжали на полке, полотенца шевельнулись. Книги остались на месте, потому что стояли плотно.

Варвара Кузьминична Щукина, старший бухгалтер ООО «ПромТехЛог», тридцати четырёх лет, разведённая, стоящая в коридоре собственной квартиры в домашних брюках и футболке с надписью «Я люблю Excel», была втянута в портал.

Она успела подхватить Маркела, но не успела больше ничего. Не успела выключить свет в ванной, не успела проверить, выгрузился ли отчёт, не успела закрыть крышку ноутбука. Три нарушенных протокола за три секунды, для неё это было почти физически больно.

Возможно, падение длилось лишь миг, но этого мига хватило, чтобы забыть, где верх, а где низ. Фиолетовое и золотое мешались, как цифры в плохо собранной ведомости. Потом был удар, каменный пол, яркий свет и запах чего-то горелого.