Спасение последнего принца

Мой бедный принц

Когда-то мне в руки попал очень грустный роман. Кажется, он назывался «Слезы последнего принца». Это трагическая история о чудовищной несправедливости мира к своему главному герою — последнему принцу падшей страны Овениум. И хотя его рождения ждали, и родители даже любили его, но эти крохи ласки и тепла, подаренные в самом начале жизни, стали для него жестокой ловушкой: они сделали его сердце мягким и зародили в нем надежду на счастье.

Увы, едва он родился в стране началась война и ради спасения горячо любимого принца его родители, решили его спрятать, отдав на воспитание честолюбивому дяде, которому безгранично доверяли и который, как окажется позже, предал их и по чьей вине те были жестоко убиты. Выживший принц рос в доме дяди как простой сын служанки, у той уже было пятеро голодных ртов, но отказать господину та не могла, согласившись принять сиротку. Конечно, подброшенному принцу доставалось мало материнской любви, едва мальчик смог ходить и ножки его окрепли, он стал помогать своим сводным братьям и сестрам.

– Эй, шкет! Живо сюда! — рявкнул один из них.

Маленький Виллиам, которого теперь звали просто Лиам, со всех ног бросился к брату. Ноги еще плохо слушались, и, чтобы не упасть, он вцепился в штанину Жана. Тот брезгливо тряхнул ногой, сбрасывая малыша, словно назойливого щенка.

– На, отнеси Анне на кухню. И бегом!

Лиаму в руки сунули плетеную корзину с салфетками. Жан, заскучав, заковылял к лестнице. А Лиам, прижимая ношу к груди, весело побежал по бесконечным коридорам замка в сторону кухни. Босые пятки звонко шлепали по холодному камню.

Запыхавшись, он влетел на огромную кухню, где в клубах пара сновали десятки слуг, создавая деликатесы для герцогского стола.

– Анна! Сестра Анна! Я принес салфетки!

Договорить он не успел. Чья-то грубая рука схватила его сзади и больно дернула за левое ухо.

– А-ай! Больно!

– Тише! Как ты смеешь орать на всю кухню? «Анна, Анна», — передразнила пышногрудая девица, зло скручивая ухо. — Хватит привлекать внимание! Дай сюда!

Она вырвала корзинку из маленьких рук. — И проваливай. Еще раз так завопишь — уши оборву.

Отпустив свою жертву, Анна затерялась в кухонной суматохе.

Лиам потер измученное ухо, размышляя куда ему пойти теперь. Стояло лето, и в распахнутое окно впорхнула бабочка. Покружив над золотой макушкой мальчика, она на мгновение села, сложив голубые, переливающиеся на солнце крылья. Лиам тихо хихикнул, от этого его головка затряслась, и бабочка упорхнула.

Время шло. Маленький принц, несмотря ни на что, рос с удивительно добрым сердцем. Он не держал зла ни на равнодушных братьев и сестер, ни на жестокую прислугу.

К его несчастью, дядя-герцог, погрязший в темном искусстве, после многих лет поисков все же сумел найти древний гримуар, хранивший в себе ужасную тайну королевской семьи Овениум. В нем говорилось, что прямые потомки королевского рода обладали телом, отличным от остальных: если слепой съест глаз прямого потомка Овениум — он вмиг прозреет; если лишившийся конечности съест палец с руки принца — отрастит утраченное; а тот, кто съест его сердце, продлит свою жизнь на сто лет, прожив этот срок без единой болезни.

Герцог прочёл строки гримуара с презрительной усмешкой. «Сказки для глупцов», — пробормотал он, захлопывая гримуар. Слишком много лет он искал источник силы в пыльных манускриптах и слишком часто натыкался на пустые легенды, чтобы поверить в эту. Тем более он собственными руками уничтожил королевскую семью, так что смысла в этом больше не было. И тут он вспомнил, как более десяти лет назад, оставил жизнь одному щенку. Дабы отомстить своему брату-королю, он швырнул племенника на воспитание грязной служанке.

— Неужто он ещё жив? — прошептал герцог в темноту, и тонкие губы его искривила улыбка.

Если в легенде есть хотя бы крупица правды, то все эти годы под его ногами, в грязи и золе, ползало сокровище.

Наутро он отдал приказ. Стража прочесала замок сверху донизу и вскоре выволокла из каморки при кухне перепуганного мальчишку, бросив того в подземелье прямо к ногам его дяди. Лиам не понимал, что происходит, его поставили на колени перед умирающим. Герцог кивнул солдату.

— Руку, — приказал он.

Лезвие полоснуло по тонкой мальчишеской коже. Кровь хлынула в подставленную серебряную чашу. Лиам закричал — сжимая порезанное запястье.

Кровь насильно влили в рот умирающему. Через четверть часа пленный был совершенно здоров.

Герцог наблюдал, подавшись вперёд. В его тёмных глазах разгорался алчный огонь, какого никто прежде не видел. Он подошёл к Лиаму, всё ещё сжимавшему порезанную руку, и провёл пальцем по краю раны. Мальчик вздрогнул, но не посмел отстраниться.

— Замечательно, — выдохнул герцог.

— Просто замечательно. А теперь... — он повернулся к страже и небрежно махнул в сторону исцелённого пленника

— ...убейте.

Он видел достаточно.

Несчастный не успел даже осознать своё спасение. Мечи пронзили его грудь, и он рухнул замертво, захлебнувшись криком, так и не родившимся в горле. Его кровь смешалась на полу с кровью Лиама. Герцог даже не взглянул на труп. Его интересовала только живая драгоценность, дрожащая у его ног.