Спасение с балкона любви

1 глава

Звук перфоратора пробился сквозь толщу субботнего утреннего сна, как дрель сквозь бетон. Точнее, сначала он пытался вежливо постучаться — тук-тук-тук, — но, не получив ответа, перешел к активным боевым действиям.

Максим Орлов открыл один глаз, потом второй. На потолке над кроватью танцевала пыль, сбиваясь в странные узоры под ритмичные удары сверху. Нет, не сверху. Со стороны своей же гостиной.

— Шумик, — хрипло позвал он. — Боевая тревога.

С дивана, где обычно спала большая черно-подпалая тушка, донесся тихий, жалобный стон. Шумахер, восьмидесятикилограммовый доберман с душой мопса, зарылся носом под подушку, оставив снаружи только кончик хвоста, который нервно подергивался в такт перфоратору.

— Да ладно тебе, — Максим сбросил одеяло. — Всего-то ремонт. Сосед сверху ремонт затеял.

Еще один жалобный стон, на этот раз громче. Хвост исчез под подушкой полностью.

Тук-тук-БЗЗЗЗЗИИИИНЬ!

Шумахер взвыл. Не громко, а так, по-человечески жалобно, с придыханием, как оперная дива в третьем акте трагедии. Максим вздохнул. У его пса было только две фобии: высота (иронично для собаки пожарного-спасателя) и резкие громкие звуки. Фен, пылесос, салют и, как выяснилось теперь, перфоратор — все это отправляло храброго спасателя, способного найти человека под трехметровым завалом, в состояние полной экзистенциальной паники.

— Ладно, ладно, — Максим потянулся к стулу, на котором висели спортивные шорты и майка с надписью «Спасайся сам, потом спасай других». — Эвакуация. План «Б».

План «Б» был простым, как лом: выйти на балкон, дождаться, пока собака преодолеет страх и прыгнет за ним на тренировочный мат, который Максим предусмотрительно разложил на лужайке во дворе два дня назад. Они так тренировались. Ну, почти. Шумик прыгал с полуметровой тумбочки в части. С балкона второго этажа — еще нет. Но разве не сейчас самое время для первого раза? Десант должен быть готов к высадке в любых условиях!

— Поехали, боец, — Максим натянул на пса оранжевую спасательную жилетку (тактическая броня против страха), защелкнул карабин поводка на своем тренировочном поясе. — Помнишь, как на учениях? Цель — цветочная клумба! Она наш плацдарм!

Шумахер посмотрел на него глазами, полными предательства и экзистенциальной тоски. Сверху снова загрохотало.

— Не бойся, Шумик, прыгай! Это же как на тренировке! Посмотри, вон там цветочек, как мишень!

Он широко улыбнулся, обнажив белые зубы — улыбка, которая успокаивала пострадавших в ДТП и заставляла коллег верить в самые безумные планы. На пса она не подействовала. Тот лишь прижал уши и отступил к двери.

— Десант идет! — скомандовал Максим себе самому, разбежался и легко перемахнул через перила балкона.

Приземление на мягкую землю рядом с матом было бесшумным, отработанным. Он встал, отряхнул ладони и посмотрел вверх.

— Давай, герой! Хозяин ждет!

С балкона на него смотрели два черных, полных немого укора глаза. Глаза говорили: «Я тебе этого не прощу. Никогда».

— Шумахер! Ко мне! — скомандовал Максим голосом, не терпящим возражений.

И тут случилось чудо. Или кошмар. Перфоратор в квартире Максима взревал с новой силой, и пес, поддавшись панике, рванул вперед. Только не к краю балкона, а вдоль него. Поводок натянулся, карабин на поясе Максима звякнул — и следующее, что понял Максим, это то, что его собственный вес и импульс пса потащили его куда-то вбок.

«Не туда», — успела мелькнуть трезвая мысль.

Он видел, как лапы Шумахера оторвались от бетона его балкона. Видел, как оранжевая жилетка мелькнула в воздухе. Слышал собственный смех, переходящий в удивленное: «Опа!».

А потом был мягкий удар, звонкий лай и громкое, отчетливое:

— ААААХ!

---

Ангелина Соколова вышла на балкон ровно в 7:02 утра. На восемь минут позже плана. Виной тому была неудачно завареная первая порция кофе — вода не успела остыть до нужных 92 градусов. Пришлось начинать заново. Такой уж у нее был ритуал: суббота, 6:54, идеально заваренный кофе, свежий воздух и Гражданский кодекс. Повторение особенной части перед финальной редакцией диплома.

Она сделала маленький глоток. Идеально.
Воздух был прохладным, улица — тихой. На балконе царил безупречный порядок: два горшка с геранью (симметрично), маленький столик (протертый), плед на спинке кресла (сложенный втрое). Она открыла учебник на закладке «Неосновательное обогащение», глубоко вдохнула и улыбнулась. Контроль. Гармония. План.

Первая мысль, когда сверху донесся веселый, громогласный крик («Не бойся, Шумик, прыгай!»), была: «Нарушение тишины в неположенное время. Статья 3.13 Правил благоустройства».

Вторая мысль, когда в ее поле зрения врезалась огромная черная тушка в оранжевом жилете, летящая прямо на ее герань, не успела сформироваться. Она застыла.

Тук.

Доберман приземлился на все четыре лапы прямо посреди ее балкона с легким, почти акробатическим стуком. Пол под ним дрогнул. Горшок с геранью качнулся, но устоял. Пес замер, широко расставив лапы, и с глухим пыхтением выдохнул. Его глаза, огромные и испуганные, встретились с ее глазами, огромными и шокированными.

Ангелина не успела осознать, что держит в зубах этот клыкастый монстр (ее розовый бархатный тапочек! Утренний! Из набора!), как через перила, с легкостью циркача, перекинулся мужчина.

Он приземлился в полуметре от нее, сгруппировавшись, и распрямился с такой победоносной грацией, будто только что взял золото на Олимпиаде. Спортивные шорты. Майка. Улыбка на все тридцать два зуба, сияющая, как утреннее солнце, которое он, судя по всему, только что проглотил.

Они замерли в сюрреалистическом треугольнике: она с чашкой кофе у губ, он в позе супергероя после посадки, пес с тапочком в зубах и выражением «я уже пожалел».

Максим быстрым, оценивающим взглядом окинул плацдарм: герань, столик, девушка в идеально выглаженном светло-розовом халате, пятно кофе на котором начинало расплываться с пугающей скоростью. Его взгляд скользнул по ее лицу — бледному, с идеально подведенными, но округлившимися от ужаса глазами — и остановился на учебнике в ее руках. «Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая».