Спаси меня

ГЛАВА 9

Проснувшись следующим утром, я первым делом, стараясь не разбудить Роба, задала очередной вопрос Хранителю:

– Почему ты появился именно сейчас?

Он некоторое время молчал, и я даже подумала, что Голос все-таки был неким проявлением моего ПТСР после того, как на меня напал одержимый.

– Нам нельзя вмешиваться, – отозвался Хранитель. – Мы можем только незримо направлять людей, чтобы они принимали те или иные решения на жизненном пути. Но напрямую – никогда. Я нарушил правила, чтобы спасти тебя.

Так. Из его ответа можно сделать вывод. Во-первых, я имею дело с отступником. Хранитель выбрал меня, презрев некий кодекс.

Во-вторых, он говорит о себе во множественном числе. Значит, остальные рано или поздно обнаружат нарушителя, и его помощь может прекратиться так же внезапно, как и началась.

Почему же именно я стала мотивацией к отступлению от правил? Как же жаль, что Хранитель ограничил количество вопросов… Странные они существа, эти ангелы. Если Хранитель действительно является ангелом.

Навыдумывали себе кучу правил и ограничений, при этом обладая почти бесконечным могуществом. Хотя все, что мы знаем об ангелах, является лишь людской фантазией, подпитываемой библейскими писаниями. Что они представляют собой на самом деле, мы и понятия не имеем.

Я чистила зубы и, глядя на себя в зеркало, думала, как обойти дурацкое правило с одним вопросом. Я уже поняла, что Хранитель, в принципе, не прочь поболтать. По всей видимости, он не лишен эмпатии и сочувствия к нам, людям.

Или только ко мне?

Проснулся Роберт. Я закончила с умыванием, и мы открыли на завтрак банку с консервированной ветчиной, запив ее горячим сладким чаем.

– С кем ты разговаривала в душевой? – неожиданно спросил Робби.

– Эээ… ни с кем, – я пожала плечами. – Наверное, сама с собой. От скуки.

– Ясно, – кивнул Роб. – Если мы просидим здесь еще пару месяцев, то я, наверное, тоже начну разговаривать сам с собой.

– Или заведешь себе воображаемого друга. Но будем надеяться, что до этого не дойдет, – я залпом выпила остатки чая.

– Пойду проверю радио, – Роберт встал из-за стола и начал методично переключать волны, как делал это каждое утро. Несмотря на то что на поверхности ничего не изменилось, Робби по-прежнему надеялся, что радио однажды заработает.

Я сполоснула посуду и, решив попытаться отстирать вчерашнюю одежду от крови, направилась в душевую. И тут я услышала, как радиоприемник ожил. Он заговорил мужским голосом, диктуя координаты убежища.

Я рванула к Робби, который уже записывал на бумажке заветные цифры. Мы еще несколько раз прослушали сообщение, которое крутили без остановки, чтобы ничего не упустить.

В нем говорилось, что выжившие собрались в коммуну на юге страны и огородились высокими заборами от внешнего мира. Они призывали оставшихся в здравии людей присоединиться к ним, чтобы начать совместную борьбу против кровожадных монстров.

Мы с Робби молча смотрели друг на друга, а потом одновременно рванули к шкафу, чтобы достать карту.

Разложив ее на столе, я несколько минут пялилась на цветное полотно, пытаясь извлечь из глубин памяти то, что проходила на уроках географии.

Спустя некоторое время я поставила маркером жирную точку на месте, где находилось убежище, и посмотрела на необычайно молчаливого Робби.

– Думаешь, нам нужно отправиться туда? – обеспокоенно спросил он.

– Не знаю, – честно ответила я. – Нужно как следует все обдумать.

– Как мы доберемся до убежища, если на нашем пути будут толпы одержимых? – Роб, несмотря на юный возраст, задавал правильные вопросы.

– Мы можем какое-то время передвигаться на машине, – я попыталась просчитать наши шансы.

– Ты говорила, у нас нет бензина. – Роберт смотрел на меня широко открытыми глазами, надеясь на благоразумие взрослого.

– Я попробую слить немного из соседского автомобиля. Наверняка по пути попадутся заправки. Подозреваю, что там тоже будут одержимые, но мы могли бы попытаться, – произнесла я.

– Это слишком опасно, – в моей голове снова зазвучал Голос.

– Там полноценная коммуна, – возразила я. – Неизвестно, как долго здесь будет электричество. Да, в бункере сейчас есть всё необходимое, но невозможно сидеть здесь до скончания веков. Мы должны присоединиться к выжившим, чтобы у нас было хоть какое-то будущее. И определенность.

– Ты не в состоянии в одиночку, с ребенком в довесок, пересечь полстраны ради эфемерной безопасности, – Хранитель был неумолим. – Но я не могу запретить тебе это сделать.