Спаси меня, Чудовище! или Страшная красавица

Глава 3

— Ну уж нет! Не будет по-твоему!

Я всхлипнула, топнула ногой и заметалась по квартире, проверяя все места, где могут находиться ключи. Или заначка денег, так как сумки своей с кошельком и проездной картой я также не обнаружила. Но в коробочке среди белья было пусто, а значит, мама забрала действительно всё, что было отложено на чёрный день.

От злости и обиды хотелось выть! Красная черта моего терпения пройдена. Ну вот за что она так со мной? Хотелось позвонить и всё высказать ей по телефону, но я сдержала свой порыв. Толку сейчас ругаться? С маминым упрямством бороться— это нужно столько терпения, а у меня его нет.

Чувство вины, с которым я проснулась, улетучилось вместе с порывом ветра из распахнутой на балкон двери. Не могу выйти из квартиры как положено — есть другой путь.

Ну и пусть я боюсь высоты. Здесь всего второй этаж, а под окном кухни — козырёк подъезда. Зря мама этого не учла, ой зря!

Одевшись в джинсы и куртку, накинув через плечо ремень дорожной сумки, я полезла в окно.

— Златка, ты чего... ик... творишь?

Я вздрогнула и едва не поскользнулась, услышав снизу заплетающийся хриплый голос.

— О, дядь Гриш. Доброе утро.

Я присела на козырьке и посмотрела вниз. Полдела сделано, осталось прыгнуть. Вроде и не так высоко, вот только страшно чего-нибудь себе повредить!

— Ага, я и смотрю — доброе. Чевой ты удумала?

— Мама случайно мои ключи прихватила, не выйти. А мне на работу надо. — соврала, даже не поморщившись. Если я не хочу, чтобы весь подъезд сбежался меня провожать, нужно торопиться. — Дядь Гриш, отойди в сторонку.

— Агась. Ты прыгай, я поймаю.

Я прыснула со смеху, представив, как худющий шатающийся сосед меня будет ловить. Как бы потом его самого не пришлось в больницу отправлять.

— Не, я сама. На вот подержи.

Сбросила ему сумку, которую он на удивление ловко поймал. А мне стало значительно удобнее. После дождя козырёк был мокрым и грязным, что тут же отразилось на моих руках и одежде, когда я сползала с него. Прыг — и лодыжка ожидаемо взорвалась болью, когда я неловко приземлилась на ногу.

— Ау! — взвыла я, сгибаясь пополам. Ну что за невезуха!

— Ох ты ж б...! — поддержал меня по-своему сосед, обдавая похмельным угаром, так что меня едва не стошнило.

— Да ладно, всё нормально. — через минуту резкая боль прошла, сменившись ноющей. Я попробовала наступить на ногу. — Это не перелом, всего лишь подвернула. Могло быть и хуже.

Наверху звякнуло по-прежнему распахнутое окно, напоминая о моей цели. Даже если воры теперь заберутся — плевать. Брать там ценного всё равно уже нечего, а мама сама виновата. Довела меня до греха.

— Дядь Гриш, у тебя мелочи какой нет? На метро нужно.

Я жалостливо посмотрела и взяла у мужчины свою сумку. Напоминать о том, сколько раз я ему на опохмел занимала и ни разу он не вернул долг — не стала. От души ведь помогала, как и он иногда сумки из магазина подносил, да по трезвой дома помогал то с сантехникой, то с мелким ремонтом. Несмотря на пагубную привычку, этого одинокого мужичка неопределённого возраста уважали все и смотрели сквозь пальцы на его тихое пьянство.

— Погодь... Осталось вроде... — Из кармана потёртой куртки сначала показалась чекушка и две сосиски, а потом и звякнули монеты. — Держи. Хватит?

— Ой, спасибо! — порыв обнять от радости спасителя разбился о пахнувшее из его рта амбре. Меня очередной раз замутило, ведь к запахам я была сверхчувствительная. — Ну, я... пошла...

— Агась. А мать-то где?

— На смене. До свидания!

Прихрамывая, я рванула к метро, а то ещё чего спросит. А врать я никогда не умела.

*

Под землёй, как всегда, с утра было битком. Влажными салфетками я кое-как оттёрла грязь с рук и одежды и влилась в общий поток.

Никому не до кого не было дела, и мне это нравилось. Я ещё и капюшон толстовки на голову натянула, чтобы больше слиться с толпой. Глаза щипало от слёз, горло жгло, а в голове метались мысли, почему так сложилось. И кто в этом виноват. Психическое расстройство матери, на которое я предпочитала закрывать глаза и которому потакала, или же я сама.

Зазвонил телефон — моё бегство обнаружено. Я поставила беззвучный режим и снова положила в карман. Хотелось вынудить маму понять и принять мою самостоятельность.

Сосущее чувство страха оттого, что наши отношения уже не будут, как прежде, усилилось, заставляя меня судорожно задыхаться от нехватки воздуха.

Из метро я выскочила как больной клаустрофобией, чего раньше у меня не наблюдалось. До кафе шла так медленно, как только могла, чему способствовала и моя нога, которая по-прежнему ныла.

— О, привет! — у служебного входа дымила Анна, приплясывая от холода.

Вот не понимала никогда этой вонючей привычки, да ещё выбегать в лёгкой одежде, а потом болеть.

Обычно я быстро проскакивала внутрь, чтобы не дышать дымом, а сегодня задержалась, став чуть в стороне. В глубине души я боялась снова встретиться с хозяином и откладывала этот момент на подольше.