Спаси меня, Чудовище! или Страшная красавица

Глава 10

Сознание возвращалось медленно и урывками, то пропадая, то снова возвращая в мир звуков и запахов. Распухший от сухости язык прошёлся по нёбу и губам. Сначала я почувствовала, как моё тело холодит металл, потом ощутила резкие толчки, отчего меня кидало из стороны в сторону и больно ударяло о поверхности. Ещё через минуту слуха коснулся характерный звук колёс движущегося автомобиля. Потом в нос ударил сложный неприятный запах железа, пыли, машинной смазки и ещё кучи неразборчивых ароматов.

Полежав ещё немного, я, наконец, пришла в себя и попыталась сесть. Попытка закончилась тем, что на очередной яме меня подбросило и снова больно приложило о стенку кузова. Пошевелив руками-ногами своего бедного многострадального тела, поняла, что не ранена и, к моему удивлению, не связана. Кряхтя, села и, тряхнув гудящей головой, осмотрелась, пытаясь прояснить ситуацию, в которую попала, и оценить возможность своего спасения. Поняла, что еду в закрытом железном кузове с дверьми, которые явно заперты снаружи, и выбраться самостоятельно просто не представляется возможным.

На коленках подползла к дверям и проверила крепость засовов. Увы, я не смогла бы их открыть при всём желании. Облазив весь кузов, не нашла ни одного слабого места, чтобы попытаться сбежать, но мне удалось отыскать небольшую щель, приникнув к которой я смогла увидеть окружающую местность. И это новое знание не только не обрадовало, но и заставило обливаться холодным потом, руки тряслись немилосердно. По всей видимости, я провалялась без сознания очень долго, раз на улице сплошная темень, разбавляемая ярким светом фар. Слишком тёмный и зловещий лес проносился мимо. Похитители торопились и, скорее всего, гнали без остановки машины. А их было несколько, потому что гул разных моторов уловил мой обострившийся слух.

Закрыв глаза, устало сползла по стенке, упав на жестяной грязный пол, и уткнулась лицом в колени. Я была просто не в силах принять тот факт, что сейчас, когда я только приблизилась к своей мечте, у меня отняли самое дорогое. И теперь везут в неизвестном направлении.

И никто не будет меня искать!

Зимин довольствуется объяснениями ненавистного дядюшки. О, как же я его ненавидела — причину всех моих бед! Не удивлюсь, если и для тёть Веры со Светой что-нибудь придумают (если те, к своему несчастью, поинтересуются нашей пропажей) и в удобоваримом виде предоставят информацию о спешном отъезде к дальним родственникам.

Тёть Вера поволнуется, но примет. Со Светой посложнее... Надеюсь только, моя подружка в виде исключения не будет настырной, а то боюсь, и ей достанется за дотошность.

А больше о нас с мамой и волноваться некому.

Мамочка... Как мне принять её смерть?! Такую жестокую и бессмысленную... Какие же тайны она скрывала, что приняла подобное наказание?

Уроды. Изверги. Не-на-ви-жу!

Свернувшись калачиком, пролежала так ещё несколько часов, набивая дополнительные шишки и синяки, и даже немного подремала, собираясь с силами. Затем изменился шум колёс, дав понять, что машина свернула на грунтовку. Подползая к самой двери, я приготовилась к столь нежеланной встрече. Дорога закончилась неожиданно, заставив резко покачнуться, но это не помешало мне напрячься всем телом в ожидании, когда откроется дверь.

Раздались шаги нескольких человек. Несмотря на то что я ждала и была готова, дверь распахнулась резко, ослепив ярким светом фонарей. А далеко за горизонтом рассвет начинал разрисовывать небо разноцветными красками. Передо мной расположилась длинная улица, теряющаяся в лесу. А вдоль неё стояли одноэтажные деревянные дома — настоящая глухая деревня.

Совсем как всполохи воспоминаний из моего детского кошмара.

— Добро пожаловать домой, — усмехнулся подошедший дядя, наслаждаясь моим страхом и растерянностью. — Помнишь Славинки?

В следующий миг я рванула назад, чтобы снова спрятаться в кузове, но была тут же поймана. Меня держали за руки двое мужчин и с интересом рассматривали мою персону. Несмотря на грязь и пыль, покрывающую меня с ног до головы, и спутанные волосы, я заметила в их глазах плохо скрытое вожделение.

Это плохо. Очень.

Я перестала вырываться из рук незнакомых мужчин и оглянулась, всматриваясь в окружающие лица. Убийца моей матери, даже не глядя на меня, пошёл в сторону одного из домов, словно дальнейшее его не касалось. Этот палач сделал своё дело.

И тут взгляд выцепил старика с длинной до пояса русой с проседью бородой и лысым блестящим черепом. Старинный, похожий на старообрядческий наряд, состоящий из рубахи и мешковатых штанов, органично вписывался в окружающую обстановку. Гораздо больше, чем приехавшие мы пусть и на старых, но современных автомобилях. Сутулый, но даже так довольно высокий и худой, он с мрачным удовлетворением смотрел на меня.

Заметив мой взгляд, подошёл и, усмехнувшись зловещей ухмылкой, со всей дури треснул по лицу. Резко дёрнулась в сторону от силы удара, в ушах зазвенело, а перед глазами поплыли пятна, но мужчины, держащие меня с двух сторон, не дали отлететь назад.

Сплюнув кровь на землю, я поняла, что не чувствую больше привычного страха, только физическую и душевную боль. Из-за сумасшедшей семейки я уже никогда не смогу ощутить тёплые, ласковые ладони мамы. Так не всё ли равно, как закончится моя жизнь и как скоро?

— Давайте, добивайте! Ну, чего вы смотрите? Набросились на беззащитную девушку и радуетесь?

— Дерзкая и храбрая, вся в мать. — сплюнул старик и схватил узловатыми пальцами мой подбородок. Больно дёрнул голову в сторону, открывая изуродованную щёку. — Спасла её всё-таки, Виленка, выходила. А зверя в девчонке не чувствуется. Неужто пропал?