Спаси моего сына

2.1

- Со-о-о-онь, я у тебя бутеры стащу из холодильника? - спрашивает моя лучшая подруга Юлька.     

Мы с ней вместе с первого класса, и она для меня - лучший психолог и заодно психотерапевт, хотя соответствующего образования у неё нет.     

- Да чего ты спрашиваешь? Бери, конечно.    

Я отвечаю рассеянно, всё это время безуспешно пытаясь дозвониться до мужа.      

«Абонент - не абонент», - вот, что слышу раз за разом, и меня обуревают разные чувства. От жуткой тревоги до безумной злости. А вкупе всё это - ну просто хоть сейчас стреляйся.      

- Так и не взял трубку?     

Юлька жуёт бутерброд, я приземляюсь напротив подруги. Если бы её сейчас не было рядом, наверное, я просто бы сошла с ума.     

- Неа. Ума не приложу, куда свалил.     

- И раньше такого ведь не было?      

Качаю головой. Кому, как ни Юльке, известно, что у нас было с Даней до этого момента. Определённо - никаких подобных побегов.         

- Понятно. Мужики иногда выдают, ты же понимаешь.     

- У этого есть какая-то причина.     

- Да кто ж спорит? - передёргивает плечами подруга. - Поэтому готовься - будет серьёзный разговор.     

Это я понимаю и так. Хотя бы просто вставлю мозг благоверному, чтобы больше он подобного не вытворял.    

- Ладно, давай хоть кинцо какое-нибудь посмотрим, - говорю Юльке и та согласно кивает.     

Я успеваю задремать, свернувшись калачиком на полу возле дивана. Подруга тоже сопит рядом. Мы так и не досмотрели какое-то жутко интересное кино. Но сейчас у меня мысли совсем не об этом. Даже во сне слышу всё то же самое: «Сооооо… Соооооо»… Только теперь рядом с этим самым мальчишкой стоит мой муж.     

- Юлька!      

Вскакиваю и сонно оглядываюсь, не сразу понимая, где именно нахожусь.     

- Что? - хрипло выдыхает она, тоже подрываясь следом за мной.     

- А! Это Даня!     

В замке поворачивается ключ. Я машинально смотрю на часы на стене - половина двенадцатого. Чёрт! Он никогда не приезжал так поздно, не предупредив заранее, что задержится.     

Вскочив, несусь в прихожую. Верниковский уже вошёл и теперь стаскивает обувь. На меня не смотрит, хотя я отчаянно пытаюсь поймать его взгляд. Моё сердце колотится с такой силой, что вот-вот проломит грудную клетку.     

- Да-а-ань! - зову тихо, и едва ли не отшатываюсь, стоит только мужу повернуться и посмотреть на меня.    

Он бледный, грудь тяжело поднимается и опускается. Мне становится окончательно не по себе. Что же случилось? У него обнаружили неоперабельный рак четвёртой стадии? Даня понял, что наши отношения себя изжили и хочет уйти? Что, чёрт бы всё побрал, происходит? Почему я, прожив с ним столько лет, не имею права на то, чтобы услышать правду, какой бы она ни была?     

- Юля в гостях? - глухо произносит муж, и моя подруга тут же откликается:     

- Да, но я уже ухожу.      

Она смотрит на меня вопросительно, я быстро киваю в ответ, давая понять, что ей сейчас действительно лучше уехать.    

Юлька быстро одевается, обменивается со мной ничего не значащими дежурными фразами и выходит из квартиры. Мы остаёмся наедине с Даней. Страх лишь множится, сердце ускоряет свой бег, хотя, казалось бы, куда больше?      

Пока Верниковский моет руки, я иду на кухню. Быстро водружаю на плиту кастрюлю с водой, включаю конфорку. Мне кажется, если я стану воспроизводить отточенные движения - ничего не случится.    

Так просто сделать вид, что прячешься. И так больно потом оказывается падение из своего убежища.      

- Я сейчас ужин сделаю, - бормочу, когда муж заходит на кухню.     

Садится за стол, складывает руки на нём и опускает голову.      

- Я не голоден, - откликается тихо, и я застываю, занеся руку над несколькими пачками макарон.      

- Понятно.     

Сажусь напротив и пристально смотрю на мужа. Хочу знать, что случилось. Хочу понимать, как мне существовать рядом с этим человеком, который сейчас кажется настолько незнакомым.      

И замираю, стоит только Дане вскинуть на меня взгляд.      

В нем столько боли. Столько странной, ни на что непохожей тьмы. Никогда не видела ничего подобного - как будто демоны напали на Верниковского и утащили его в свой ад.       

- Говори, - хрипло умоляю. - Говори уже, что произошло…      

Совсем не того, что отвечает Даня, я жду. Совсем не это готова услышать.      

Чуть откинувшись назад и сложив руки на груди, муж смотрит на меня и говорит:        

- Соф… я прошу сейчас не для себя. Прошу за маленького мальчика. - Он делает паузу, поджимает губы, будто передумал в последний момент.
Маленького мальчика… того самого, который мне снится? Но кто это? Как я вообще с ним связана. А потом Даня шепчет три слова, после которых вся моя жизнь, до этого момента казавшаяся выстроенной и устоявшейся, падает в бездну:     

- Спаси моего сына.