Спаси моего сына

11

Последующие пару дней проходят… спокойно. Тихо, равнодушно, выжжено. Наверное, так себя можно почувствовать посреди пустыни изо льда. Когда уже настолько привык к холоду, что он совершенно неощутим. Просто воспринимается как часть самого тебя и это в какой-то момент становится даже приятным.         

«Как ты? Я могу к тебе приехать?» - это сообщение приходит от Верниковского к вечеру.      

Сжав челюсти с такой силой, что скрипят зубы, я печатаю ответ:     

«Я же сказала, что дико от тебя устала. Оставь меня в покое!»      

Отправив ответ, я размышляю несколько мгновений и набиваю ещё одно сообщение:     

«Когда соберёшься забрать, наконец, свои вещи, предупреди. Я попрошу Юльку - она тебя впустит в квартиру».      

Даня молчит долго. Даже кажется, что он уже не ответит, когда сообщение всё же приходит:     

«Я не хочу забирать свои вещи, Сонь. Я безумно соскучился. Я хочу к тебе. Я тебя люблю».     

Зачем он так со мной? Когда всё ещё настолько болезненно? Знает ведь, что каждое слово - как острой бритвой по нервам. Знает и делает.      

От необходимости подыскивать ответы меня избавляет звонок в дверь. Хмурюсь, взгляд сам по себе скользит по настенным часам. Вроде бы в гости никого не жду, но Юлька или свекровь вполне могут объявиться и без приглашения.      

Когда отбрасываю телефон на диван, словно всё это время держала в руках ядовитую змею, направляюсь в прихожую. Один взгляд в глазок и сердце сначала замирает, а потом бросается вскачь. За дверью стоит тот, кого совершенно не ожидаю увидеть.    

- Саша? - открыв нежданному гостю, выдыхаю удивлённо.     

- Привет. Ты тогда адрес сказала, я запомнил. Кое-что выронила в машине. Привёз, - чеканит он слова, а сам демонстрирует старенький носовой платок. Сама до сих пор не знаю, зачем таскаю его, но тому научена бабушкой.       

«У тебя всегда должен быть с собой платок, Соня. Хорошо?» - с улыбкой говорила она лет… двадцать пять назад.        

- Спасибо, - улыбаюсь в ответ. - Но не стоило так утруждаться.    

Забрав Сашину находку, я закусываю губу. Наверное, стоит хоть как-то отблагодарить Дарьялова. Например, пригласить его на чашку кофе. Но не представляю, насколько это будет уместным.      

- Я ещё кое-что сказать хотел, - тихо говорит он, и я выпаливаю, чтобы не передумать:    

- Тогда заходи. Кофе со мной выпьешь?      

Он кивает, заходит в квартиру. Плотно закрывает за собой дверь и запирает её на все замки. Скидывает короткую кожаную куртку. Пока разувается, я устремляюсь на кухню.     

У меня внутри поселяется какое-то странное чувство. Вроде никаких тревог по поводу Саши, а тело натянутое, как стрела.     

Дарьялов моет руки в ванной, приходит ко мне. Кофемашина уже выдала порцию американо. Почему-то кажется, что Саша будет именно его.     

- Хочешь, другой сделаю? - спрашиваю осторожно, когда Дарьялов устраивается за столом.      

- Нет, этот отличный.      

Он не торопится его пробовать - ждёт, когда сделаю себе капучино и сяду напротив.     

- Сахар, сливки?     

- Нет, - мотает он головой и отпивает горький напиток. - Я хотел извиниться за то, что спросил у тебя про Марка.     

Не сразу понимаю, о чём он, а когда до меня доходит, брови сами по себе взлетают вверх.     

- Тебе не за что извиняться. Ты же не знал про то… ну…     

- Что ты не мать его? Знал.       

- Тогда зачем спросил?       

- Я думал, вы с Верниковским всё же забрали его.      

На этом моменте хмурюсь. Дане ведь знаком Дарьялов… значит, их знакомство было связано с Марком?    

- Я о нём узнала несколько дней назад, - глухо признаюсь, опустив взгляд.       

Слова эти самой себе постыдными кажутся, но почему-то чувствую лёгкость, когда делюсь тем, что касается только меня, с незнакомым, по сути, мужчиной.     

- Вот оно что. Ясно.      

- А ты Даниила давно знаешь?      

Не могу не спросить об этом, потому что, похоже, степень моей неосведомлённости в том, что касается мужа, шкалит по всем параметрам.       

- Да мы мало знакомы. Дом он снимал в Приморском районе. Знаешь, где сектор частный?      

У меня краски все с лица исчезают, чувствую это физически. Дом он снимал… чёрт бы всё побрал! Сколько ещё новостей на квадратный сантиметр информационного пространства меня ожидает?     

- Знаю, - отвечаю помертвевшими губами.     

- Мать пацана его чуть не спалила. Вместе с Марком.     

Лицо Дарьялова приобретает жёсткое выражение. Становится похожим на высеченную из камня маску, которую он надел во мгновение ока.         

- Ты…      

- Я его оттуда вытащил, да. Только думал, что после этого Верниковский сообразит пацана забрать.      

Уткнувшись в чашку кофе, я пытаюсь мысленно бороться с тем водоворотом чувств, которые меня обуревают. Во-первых, Даня тратил деньги на то, чтобы снимать дом своему сыну и Свете. Потом, вероятно, он снова вложился в аренду, только теперь перевёз «семью» подальше от города. Или же вообще купил им квартиру в пригороде? Боже, почему я вообще задаюсь этими вопросами? Наш брак ведь в прошлом.     

И, во-вторых, он настолько опасался меня потерять - в чём я, конечно, всё же сомневалась - что готов был врать и дальше, продолжая рисковать жизнью маленького мальчика, которому с матерью было откровенно плохо.       

Пока у меня складывались именно такие выводы, и, стоило признаться самой себе, они вгоняли всё больше гвоздей в гроб моей и без того погибшей семейной жизни.     

- Ладно, я поеду. Спасибо, что не злишься, - говорит Саша, поднимаясь из-за стола.    

- Ты уже?     

«Соня, перестань!» - тут же одёргиваю себя. Страх, который в голосе слышится, когда задаю этот вопрос, вызывает у меня лишь желание стыдливо сжаться на стуле.      

- Да, у меня сутки завтра. Выспаться попробую.