Спаси моего сына

Глава 31

Мне хочется порвать Алену на части. Заклеймить. Сделать своей во всех смыслах.

Но она слишком трепетная девочка, чтобы я мог вот так наброситься на ее тело и исследовать его своими руками. Зверь внутри меня требует отпустить его из клетки, гнет стальные прутья и бросается на них, но мне приходится сдерживать это яростное животное, чтобы взгляд голубоглазки не наполнился страхом.

Платье под моими пальцами мнется, нежная бархатная кожа покрывается мурашками. Алена задерживает дыхание и смотрит на меня как загнанный во время охоты олененок.

— Я-я… Я не думаю, что это хорошая идея, — говорит, а сама губы кусает, когда я продолжаю скользить ладонями под подолом.

Ничего не отвечаю. Поднимаюсь на ноги и нависаю над Аленой, уперев кулак в спинку дивана. Склоняюсь и захватываю ее мягкие губы в плен.

Она сейчас в моих руках. Даже без призрачного шанса на побег. Она даже попытку не делает, потому что понимает — ей со мной не справиться. Не оттолкнуть, просто сил не хватит.

Я раздвигаю податливые губы языком. Зарываюсь ладонью в ее волосы, подчиняя себе. Ее ручка давит мне на грудь по инерции, но переломить эти мимолетные секунды сопротивления проще простого. Всего лишь нужно поцеловать ее тонкую шейку и всосать кожу в рот, оставив на ней пока еще блеклый след.

Мне голову сносит, когда Алена начинает несмело отвечать.

Выпрямляюсь, чтобы дернуть ее за руку на себя, и сразу забрасываю на плечо. Несу в спальню и только там аккуратно опускаю Алену на кровать, начав расправляться с пуговицами на собственной рубашке.

У малышки глаза округляются. Она отползает от меня подальше и все еще старается делать так, чтобы платье прикрывало большую часть ее стройных длинных ног. Только все равно бесполезно, я уже видел достаточно для того, чтобы все мои мысли сейчас концентрировались в одном определенном месте.

Сделав пару шагов вперед, я накрываю Аленку собой и припечатываю ее запястья над головой. Удерживаю одной своей ладонью, а второй забираюсь в вырез на подоле и глажу по голой коже.

Как, блин, снимается это чертово платье?

— Молния… — словно прочитав мои мысли, шепчет Алена. — Там…сбоку…

— Хорошая девочка.

По-моему, все-таки в нескольких местах ткань трещит по швам.

Моя маленькая сладкая награда. Долгожданный фейерверк на фоне всего пресного, что было до Аленки.

Малышка выгибается подо мной. Ее ногти проходятся по моим плечам, мы обмениваемся друг с другом узорами на коже.

— Пожалуйста… — шепчет Алена, путаясь в рукаве.

Она очень страстная. Отвечает на каждое мое прикосновение. Длинные черные ресницы дрожат, она кусает свои распухшие от поцелуев губы и жмурится всякий раз, когда я трогаю ее в правильных местах.

А таких на ее теле много.

— Камиль…

У меня в ушах шумит, когда мое имя чередуется со стонами, вылетающими из ее приоткрытого ротика.

Не помню, когда меня в последний раз так накрывало. Маленькая женщина срывает все мои тормоза, касания ее несмелых дрожащих пальчиков ощущаются так остро, будто она сумела забраться под кожу и теперь забавляется с моими нервными окончаниями.

Я вгрызаюсь зубами в ее острое плечико, ставлю очередную метку, впитывая в себя новые стоны раскрасневшейся малышки. Шарю руками по ее телу, притягиваю к себе, вжимаю так, что ей, наверное, трудно дышать сейчас.

— Боже, пожалуйста… Пожалуйста…

Хочу запомнить ее такую, поэтому отстраняюсь немного, пожирая глазами ее обнаженное тело.

— Убери руки, — рычу, когда Аленка вспоминает о смущении. — Мне нужно видеть тебя всю.

Обхватываю пальцами ее щеки и снова целую. Врезаюсь в ее губы, подчиняю Аленку своему напору. Она такая сладкая и красивая.

Моя девочка. Моя.

Неторопливые движения остались в прошлом. Я больше не могу сдерживать себя, когда голубоглазка так извивается и все громче произносит мое имя.

Врываюсь в нее сразу. Удерживаю запястья, снова поймав их в плен своих пальцев, вглядываюсь в крепко зажмуренные глаза и слизываю каждый хриплый стон с ее губ.

— Прими меня, малышка. Всего меня.

— А т-ты еще не?..

Усмехаюсь и показываю Алене, как может быть на самом деле. Теперь пришла ее очередь кусаться, и голубоглазка без стеснения пользуется этой возможностью. Вонзает свои острые зубки в мое плечо, ноги закинуты на мои бедра, и она полностью растянута мной.

Как самая дорогая и тонкая струна в мире.

Алена кричит, когда все ее тело становится твердым мрамором. Я не останавливаюсь, матерюсь ей на ухо, когда она практически не позволяет мне двигаться.

— Моя, — хриплю ей куда-то в шею. — Запомни это, Алена.

Ярость и непреодолимое желание посадить Алену на цепь и запереть рядом с собой немного стихают, когда я перекатываюсь на свободную часть постели, ощущая секундное облегчение. Притягиваю малышку, которую все еще бьет крупная дрожь, к себе.