Спаси нашу любовь

3.3

Мы плавно опустились рядом с домом. В это же мгновение распахнулась дверь, и на улицу выбежала босоногая девчушка лет семи. Одета она была в длинное простое платье с чужого плеча, подобранное поясом, чтобы до земли не доставало. Светлые волосы заплетены в длинную косу, которая хлестала ее по спине, когда та бежала, подпрыгивая.

Малышка совершенно не испугалась дракона, а наоборот бросилась обнимать Сахарка. Я хотела было предостеречь девочку, все-таки дракон большой и довольно опасный.

Но драконша легла у ее ног и едва ли животик для поглаживания не подставила.

– Сахарок, это что такое?! – возмутилась я таким поведением.

Кажется, я ревную свою рептилию!

– Ур-р-р! – она виновато посмотрела на меня.

– Ой! Здравствуйте! – девчонка испугалась не дракона, а меня. – Это, значит, ваша драконица? Она прилетает сюда уже несколько дней.

– Вроде как моя, хотя она своевольная такая, – смутилась я.

Внезапно я испугалась, вдруг Сахарок обиделась, что я ее бросила, и больше не будет меня слушаться. Но та, словно почувствовала мое настроение, и подползла на брюхе ко мне и миролюбиво боднула меня.

– Вы не бойтесь, я с драконами умею обращаться, меня деда учил, – сказала девочка, – ну, я думаю, что умею. Этот – первый. Но я много про них знаю.

Все больше мне людей встречалось последнее время, кто про драконов знал. Может, хоть здесь и мне что-то расскажут?

– Меня Тая зовут, – девчонка была бойкой, смотрела открыто и приветливо.

– А я Полина, – представилась я, – а дедушка с вами живет? Много вас тут?

Я посмотрела вокруг. Мы стояли рядом с некогда большим и красивым домом. Но он выглядел заброшенным: почти все окна, кроме трех, заколочены досками, сквозь крыльцо проросла трава, на заборе сушатся какие-то тряпки. Рядом с домом, там, где должны быть клумбы и газон, расположились грядки с овощами.

– Я с отцом живу, – вздохнула девочка, – он в море ходит, тем и живем. Когда я маленькой была, то я с дедом оставалась. А как не стало его, так отец сказал, что я большая. Иногда по несколько дней одна сижу, пока отца дожидаюсь.

– А как же тут в море выходить? Ни бухты, ни причала, одни скалы кругом, – удивилась я, припомнив неприветливый берег.

– Это надо по ступеням внутри скалы спуститься, – махнула девочка рукой, – а внизу пещера, из нее сразу в море можно выйти. Но только в хорошую погоду.

– Как вы далеко забрались! Это же, наверное, опасно.

– Если море волнуется, то вход в пещеру закрыт будет, – вздохнула девочка, – но папа говорит, что нельзя нам в город. Так тут и живем.

Странное место. Семья отшельников какая-то. Я хотела поскорее сбежать оттуда, да вот только драконша моя лежала и разве что пузыри от умиления не пускала.

– А почему же вам в город нельзя? Там у рыбаков домики, конечно, поменьше. Да только и бухта удобная, и порт есть.

– Деда говорил, что люди в Варне другие, пришлые. Они давно тут появились, он еще помнил то время, когда не было тут чужаков. Сначала пришлые мирно жили, местных не притесняли. А потом так вышло, что захватили они власть, а драконоводцам завидовали и боялись их драконов. Вот и начали подлости всякие делать, да выживать местных. Драконов извели, совсем их не осталось. Вот тогда наша семья перебралась на этот остров, куда хода никто не знал.

– Как же несправедливо поступили с твоими предками, – посочувствовала я.

– Очень, – кивнула Тая, – отец говорит, что про наш народ за два поколения все забыли. Язык наш под запретом, древние знания никому не нужны.

Волнение охватило меня. Неужели я случайно нашла проводника в мир утерянных знаний?

– Хуратский? – едва слышно спросила я.

Девочка кивнула.

– Ты и читать на нем можешь?

– Немного. Папа лучше его знает.

Как я в этот миг жалела, что не прихватила с собой той самой книжицы. Может быть, эта семья отшельников смогла бы помочь мне с расшифровкой?