Спаси нашу любовь

4.6

– Сахарок, поторопись! – закричала я, но в этом не было смысла.

Драконша пулей устремилась к месту пожара. Я напрягала глаза, надеясь увидеть рядом с горящим домом людские фигуры, но никого не было.

Я боялась самого худшего и корила себя за то, что оставила девочку одну. Бедный маленький испуганный ребенок!

Мы приближались. Вот уже дом перед нами как на ладони.

Я не сдержала крик отчаяния, когда поняла, что крыша уже прогорела и обвалилась внутрь закопченных стен. Огонь уничтожил этот старый дом, который был прибежищем для семьи отшельников.

Дракон подо мной зарокотал. Еще никогда я не слышала, чтобы Сахарок издавала такие утробные звуки. Словно внутри нее ворочались огромные валуны. Но это удивительно точно отражало мои чувства: ужас и безысходность.

Драконша с шумом приземлилась в нескольких метрах от горящего дома. Я едва успела спрыгнуть. Жар пламени чувствовался даже на расстоянии. Огонь жадно дожирал остатки того, что еще вчера было домом для маленькой семьи.

Но жар не остановил настырную рептилию. Сахарок бросилась в эпицентр пожара, расшвыривая носом горящие остатки крыши.

– Тая! Таечка! Где ты? – закричала я во все горло, слезы текли по щекам, но я не обращала на них внимания.

Я даже не сразу поняла, что огонь не причиняет никакого вреда дракону. Просто даже в голову как-то не пришло. Я смотрела со смесью восхищения и ужаса на то, как Сахарок раскидывает мордой горящие бревна.

– Не знала, что она огненный дракон, – с восхищением сказал тонкий детский голосок.

Я подпрыгнула, а потом бросилась к маленькой чумазой девочке в обгоревшем платье.

– Тайка! – воскликнула я, стискивая в объятиях пропавшую дымом малышку.

Затем я отстранилась и внимательно осмотрела девочку. Она была в порядке, если не считать немного подпаленных волос и бровей.

– Папа так и не вернулся, а ночью было холодно, дул сырой ветер. И я решила разжечь печь вместо обычной плиты. Думала, что смогу не только еды приготовить, но и дом протоплю, – с сожалением сказала девочка.

– Голодная? – спросила я и полезла в заплечную сумку, где у меня должны были быть припасены пирожные.

В этот момент к нам подскочила драконша, которая уже заметила, что ее юная подружка цела и почти невредима. Она так ластилась к малышке, что та упала, не удержавшись на ногах.

– Сахарок! Плохой дракон! – вскричала я, доставая, наконец картонку со сладостями.

Тая же заливисто смеялась, обнимая огромную драконью голову. Увидев пирожные и фрукты, девочка напрочь забыла обо всех неприятностях и принялась пробовать привезенные вкусности. В этот момент я пожалела, что не привезла кусок мясного пирога, а взяла с собой лишь глупые сладости. Разве ими можно накормить ребенка?!

– Жалко, папа не попробует, – сказала девочка, облизывая грязные пальцы, – это было умопомрачительно вкусно. Никогда такого не ела, спасибо.

Девочка с благодарностью обняла меня за талию и уткнулась в живот. Я гладила ее по грязным обгорелым волосам и размышляла о ее тяжелой судьбе. Погода стояла такая, что причалить к острову не будет возможно еще несколько дней. Да и вообще сейчас передвигаться по морю на маленьком рыбацком суденышке не представлялось возможным.

В лучшем случае отец девочки должен переждать непогоду в каком-то другом месте. А о худшем мне не хотелось думать.

Одно я понимала совершенно точно: оставить ребенка на острове одного невозможно. Неизвестно, объявится ли папаша. Но даже если он жив и здоров и собирается вернуться домой в самое ближайшее время, ребенок без дома и запасов еды не проживет и пары дней.

И в этот момент я поняла, что никогда себя не прощу, если оставлю ребенка в беде.

– Тая, – я развернула девочку к себе лицом и заглянула в огромные голубые глаза, – я не знаю, где твой папа и что с ним. Но, подозреваю, что с ним могли случиться неприятности, и поэтому он задерживается.

В глазах ребенка я увидела совершенно взрослую осмысленность. Она уже давно поняла, что отец не вернется, и пыталась выживать сама.

– Полетели со мной, – предложила я, даже не осознавая, к каким это может привести последствиям.

Девочка смотрела на меня открыто и доверчиво. Малышка должна была сейчас принять решение, которое изменит всю ее жизнь. И не факт, что в лучшую. Но забрав ее с собой, я смогу позаботиться о ней в будущем, а оставив ее у развалин дома, обреку ее на верную смерть.

Тая смело вложила мне в руку свою липкую ладошку и кивнула.