Спасибо за счастье

Глава 2

Глава 2

Авдотья

Домой Авдотья ехала в растрёпанных чувствах. И как-то запоздало даже подумалось, что не стоило ей устраивать встречу. Достаточно было сообщить Петру, что с Соней всё в порядке. А дальше пусть решала бы сама со своим отцом.

Тим с Соней оказались действительно дома. Сидели в комнате, о чём-то разговаривали. Авдотья прошла на кухню, села за барную стойку и вспомнила, как сама, будучи девятнадцатилетней девчонкой, принесла новость о своей беременности тёте, как радовалась, когда отец пришёл вечером домой и скупо улыбнулся, но поддержал. Эту поддержку родных она чувствовала, как птица ощущает два крыла. Даже если бы с Димой ничего не вышло и он бы сбежал, одна бы она не осталась. У неё всегда были папа и тётя Аля — их маленькая семья.

Папа познакомился с мамой, когда ему уже было за тридцать. До этого ни разу не женился, рос в чинах, мотался по гарнизонам. Он, если судить по его скупым рассказам, не собирался становиться военным, думал остаться в посёлке, откуда родом, помогать матери поднимать ещё четверых детей. Но после школы попал в армию. Обтесался, посмотрел на жизнь городских и решил поступать в школу водолазов — очень хотел попасть на флот. Не хватило баллов по аттестату, зато по наводке преподавателя из приёмной комиссии поехал в Таганрог и поступил в военный радиотехнический университет. Закончил его с отличием и получил распределение на Тихоокеанский флот. О службе отец рассказывал неохотно. Байки не травил, знакомствами не козырял. Вообще был молчалив и сдержан. Про работу, которой занимался после выхода на пенсию по выслуге лет, не рассказывал, отделываясь общими фразами про консультирование и про то, что умеет использовать мозги и опыт на благо Родины. И только на похоронах отца Авдотья узнала в общих чертах, что он был завербован ещё в советское время в КГБ.

Историю знакомства родителей Авдотья знала со слов тёти Али. Та заменила девочке мать. Свою семью не завела, поэтому в Авдотье души не чаяла, вкладывая в племянницу всю себя. Под старость лет любила вспоминать молодость, своих родителей, случаи из жизни. Истории про сестру были её самыми любимыми.

— Маша же была моложе Тишки на десять лет, — тётя Аля всегда при посторонних называла отца Авдотьи исключительно Тихоном Ивановичем, в лицо звала Тихоном, а вот при племяннице позволяла себе и Тишку. И ведь ни разу не ошиблась.

Мама Авдотьи была из семьи питерской интеллигенции, которую перед войной выслали из Ленинграда из-за польских корней. И всё равно, вопреки всему, назвали её Магдаленой, а старшую сестру — Алицией. Хотя в обиходе все называли сестер Машей и Алей. Обе невысокого роста, худенькие, большеглазые, с вьющимися волосами. Обе закончили педагогическое училище. Только Магдалена стала учителем рисования, а Алиция — музыки.

— Нас с Машей позвала моя знакомая, Танечка. Она замуж выходила за военного. Тогда все мечтали выйти за офицера, чтобы стать когда-нибудь генеральшами. А Тишу на свадьбу пригласил сослуживец. Он Маше тогда так и сказал, что пришёл случайно. Сослуживцу одному идти было не с руки, он был гостем залётным, толком никого на свадьбе не знал, а не пойти не мог — не хотел обижать отказом. Свадьба была молодёжная, шумная. А Маша села в уголочке и сидит, в веселье не участвует.

Авдотья всегда, когда тётя Аля рассказывала про маму, представляла её такой тихой, романтичной, задумчиво сидящей на краешке стула и смотрящей куда-то вдаль, как на фотографии из фотоателье, что стояла в рамке на столе отца.

— Маша всегда такая была. Как уйдёт в себя, в мечты, так и не вытащишь её. Вот ты вся в неё, — поясняла тётя племяннице. — Не знаю, что Тиша в ней разглядел, но подошёл знакомится, — в этом месте тётя Аля всегда начинала смеяться. — Позвал на улицу, мол, воздухом подышать. Ещё и стихи читал.

Представить, как отец читает стихи, Авдотья никак не могла. Лирика — это совсем не его. Она, как и тётя, начинала смеяться, представляя отца, декламирующего что-то про любовь. Ну не Маяковского же он девушке читал, в самом деле.

— А через неделю Тиша Машу замуж позвал. Мы все опешили. А она взяла и согласилась. Родители тогда дар речи потеряли, но перечить не стали. И поехала молодая семья Рубенцовых по гарнизонам и сопкам скитаться. Ты родилась. А потом...