Спасибо за счастье

Глава 3

Глава 3

Авдотья

А потом, когда Авдотье было пять лет и жили они уже не в бараке, а на служебной двухкомнатной квартире с водопроводом и туалетом, мама забеременела вторым ребёнком. Папа ждал очередного звания и перевода в Ленинград, о чём он хлопотал уже несколько лет, мама работала в детском саду воспитателем и тоже ждала переезда в Ленинград.

Авдотья из тех лет помнила улыбающееся лицо мамы, утренник и платье снегурочки, перешитое из маминого свадебного и украшенное ёлочным дождиком, и подъюбник, который мама соорудила из густо накрахмаленной марли, поездку к маминым родителям на лето и белые прямоугольники писем, что писала папина младшая сестра под диктовку бабушки. Любовь и ласку помнила, как училась читать по букварю, помнила, как папа привёз новенький велосипед, а потом дул Авдотье на разбитые коленки, потому что она на второй день решила, что лихая гонщица и даже горки ей по плечу. А ещё папа маме подарил меховую шапку, модную по тем временам и очень дорогую. Мама в ней была похожа на актрису, до того красивая она была. И ещё ворох разрозненных воспоминаний о маме хранился в потаённом уголке души Авдотьи, как драгоценные бусы в шкатулке. Их радостно доставать и перебирать, но ни с кем не хочется делиться.

А потом Авдотью из садика забрала соседка, сказала, что мама ушла за братиком. Авдотья всё ждала-ждала маму, выглядывала в окно, но не дождалась. У мамы оказалось слабое сердце, то ли она сама скрывала и не жаловалась раньше, то ли её действительно ничего не беспокоило до поры до времени. Но в родах она умерла, ребёнок прожил всего пару часов.

Авдотья навсегда запомнила, как папа вернулся из больницы один. Он стоял в дверях и сжимал в руках ту самую модную меховую шапку. Сжимал так, что костяшки пальцев побелели, а потом швырнул в угол, как что-то чужое и ненавистное.

Отец винил во всём себя. Он пытался отправить маму рожать к родителям, там всё-таки город крупный, роддом с врачами, а не фельдшерский пункт. Но мама отказалась. Конечно, она не думала, что что-то пойдёт не так. Никто не думал…

Папа от горя поседел, перестал есть и даже забывал забрать Авдотью из садика. Хорошо, соседка выручила: брала девочку к себе, кормила и укладывала спать.

На похороны приехала мамина сестра. Авдотья её любила и очень обрадовалась, когда тётя с ними так и осталась. Тётя Аля стала их ангелом-хранителем. Не говорила лишних слов, окружила любовью и заботой. А ещё она смогла заставить отца взять себя в руки. Она заваривала ему крепкий чай с тремя ложками сахара и приказывала: «Пей. — Говорила она тихо, но твёрдо. — Пока пьёшь — думаешь о Маше. А в остальное время — о дочери.».

Отец пил, плакал, никому не показывая слёз, но жил ради дочери, не опуская руки.

Через полгода они втроём переехали в Ленинград. Так отец выполнил мамину мечту. Тётя Аля поехала вместе с ними.

В городе на Неве отец получил хорошую должность, четырёхкомнатную квартиру, стал пропадать на службе сутками. Через пару лет к квартире добавилась дача в Сестрорецке, служебная машина с водителем. Потом развал Советского Союза, перестройка, которую особо не заметили ни Авдотья, ни тётя Аля. Для них всё шло своим чередом. Отец сумел при новой власти получить работу, сохранил и квартиру, и дачу. Тётя Аля вела хозяйство, занималась племянницей.

Авдотья росла и взрослела, окружённая любовью и заботой, отгороженная от реальности жизни защитным слоем безопасности и достатка. Школа — гимназия с языковым уклоном. К началу уроков её привозил отец, обратно — пешком в сопровождении тёти. В художественную школу, на гимнастику, в театр, на каток только с проверенными подругами, часто вместе с тётей или кем-то из родителей девочек. Окружение — исключительно хорошее. Учителя — самые лучшие.

Иногда отец задавался вопросом: что из дочери вырастет? Выговаривал тёте Але, что Авдотья — неприспособленная к жизни девица, витающая в облаках. Наверное, это был его самый большой страх, что дочь похожа на мать. Любит рисовать, погружаясь в свои миры, зачитываться книгами про принцев и алые паруса. Мама тоже была такая хрупкая и воздушная, что в итоге отец её потерял.

Тётя Аля в такие моменты предлагала отцу выпустить девочку в одиночку на улицу часов в одиннадцать вечера. Отец сдавался, и всё опять шло своим чередом.

До поры до времени...