Спасибо за счастье

Глава 9

Глава 9

Авдотья

Здоровье Тихона Ивановича никогда не подводило. Крепкий, ещё не старый мужчина. Он работал, где и кем, Авдотья не знала, да и не интересовалась особо. Отец и про службу не распространялся, а уж про работу и подавно. Отдыхать, конечно, он не умел, мог пропадать на работе сутки напролёт и по выходным, и по праздникам, но всегда находил немного времени на свою маленькую семью, особенно после рождения внука. Если личная жизнь у него и была, Авдотья о ней не знала. Задумывалась, конечно, что отец вполне мог бы найти себе женщину, но как-то отстранённо. Ей всегда хватало тёти Али, новую маму она не требовала.

О том, что у отца инсульт, сообщили Авдотье по телефону. Назвали адрес, куда ей следует подъехать. Это оказался ведомственный госпиталь. Авдотья была в таком состоянии, что списала и госпиталь, и санаторий, в котором в последующем проходил реабилитацию отец, на прошлые заслуги и служебные чины. А тогда она впервые увидела папу таким беспомощным. В одиночной палате, подключённый к каким-то пикающим и шипящим аппаратам, он лежал без сознания. Врач что-то говорил про поражение мозга, про то, что состояние стабильное, тяжёлое, но стабильное. А Авдотья не могла оторвать взгляда от папиного лица. Он для неё всегда был мощью, скалой, величиной. И вдруг инсульт.

Дома тётя Аля от новости упала в обморок. Авдотья еле-еле привела ее в чувство. Дима был на выезде. Обратиться за помощью не к кому, пришлось Авдотье брать всё в свои руки.

И начались тягостные будни. Отец лежал в реанимации, потом в обычной палате, но без видимых улучшений. Через три недели, когда Авдотье показалось, что забрезжил свет в конце туннеля, у отца случился повторный инсульт.

К этому времени домой вернулся Дима. Поначалу он помогал по дому, с Тимофеем, пока тётя Аля и Авдотья ездили в госпиталь каждый день. Потом потихоньку стал раздражаться, требовать к себе внимания, злился, уехал опять в командировку, вернулся уже тогда, когда Тихона Ивановича перевезли домой.

Отец приходил в себя медленно. Не ходил, почти не разговаривал, едва держал ложку левой рукой. В помощь тёте Але из госпиталя присылали врача, который каждый день занимался реабилитацией с отцом, разрабатывал руку, массировал ноги, переворачивал, чтобы не было пролежней, и даже помогал женщинам купать отца. Потому что Дима категорически отказался это делать. Мог разве что прийти посидеть с Тихоном Ивановичем, рассказать последние новости или просто принести покупки для тёти Али.

Авдотья тогда научилась и уколы делать, и разбирать невнятную речь отца. Реабилитация продолжалась год. Год жизни в колоссальном напряжении для Авдотьи, для тёти Али, для Тимофея, который дедушку обожал.

Хорошо ещё, что Тихон Иванович оказался мужчиной практичным. На случай всяких непредвиденных ситуаций оставил инструкции с ПИН-кодами от банковских карт, паролями от ячеек и даже с телефонами людей, к которым можно обратиться. Хотя бы в деньгах они были не ограничены. Да и военное ведомство оказало неоценимую помощь.

В мае Тимофей закончил второй класс, и Авдотья отправила его с тётей Алей на месяц отдохнуть на море. Сама свернула до минимума свои проекты и крутилась с отцом.

— Ну и долго это всё будет продолжаться? — Дима заявился после командировки злой и недовольный. — Сколько можно? Ну заболел старик, всё понятно. Но мы что, все должны рядом лечь и не жить?

Авдотья даже как-то сразу не поняла, про какого старика речь.

— Ты о чём сейчас? — Она домывала в раковине картошку, Дима стоял напротив неё, отгороженный столом.

— О том, что я, приезжая домой из командировки, хочу видеть довольную жену, хочу получить поцелуй и горячий ужин, а потом такой же горячий секс, а не вот это вот всё.

Авдотья была так заезжена проблемами, что на какую-то яркую реакцию не хватало сил. Хотелось побыстрее закончить с готовкой и идти на смену к отцу.

— Что ты предлагаешь? — выдавила она наконец из себя.

— Сдай отца в больницу. Он бывший военный, да и сейчас явно не последний человек. Я поузнавал, он внештатным советником был в министерстве. Так что там должны его уважить. Обеспечат уход и досмотр.

Авдотья принялась чистить картофель. Слова мужа никак не хотели укладываться в голове.

— Какую больницу? Его же выписали. Да и дома всегда лучше. Дома мы, тётя Аля, Тим, — она механически очищала клубни и кидала их в кастрюлю с водой, гора очисток росла с огромной скоростью.

— Вот про Тима я тоже хотел поговорить. Зачем пацану видеть такое — болезнь, немощность. Лучше будем приезжать раз в пару недель, навещать старика в богад… в больничке.

Слова «старик» и «богадельня» наконец-то дошли до сознания Авдотьи: она поняла, о чём толкует её муж. Поняла и ужаснулась.

— Вот так просто сдать отца? Чужим людям в казённый дом?

— Да ему уже без разницы, где под себя ходить! Что дома, что в казённом доме. Тем более я не предлагаю его упечь в обычную богадельню, — Дима перестал подбирать слова, вываливал всё, что думал. — А в военном ведомстве пробить что-то приличное. Ну, или заплатим. Наверняка твой батя деньжат хорошо нахапал при жизни, есть чем за уход рассчитаться.

Авдотья никогда до этого не замечала такого презрительного отношения Димы к её отцу. Обычно он отзывался уважительно о тесте, особых конфликтов в семье не наблюдалось. Может, по первой Дима и был недоволен тем, что его мнение не главное на семейном совете, но открыто не конфликтовал, несогласия Авдотье не высказывал. А сейчас он так легко и просто рассуждал о Тихоне Ивановиче как о ненужной, старой вещи, практически похоронил его и даже наследство поделил.