Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой

Глава 3

« Я Крис»… билось в моей голове, пока я пыталась осознать себя в совершенно невообразимом видении напротив- « Я Крис! Я… я знаю, как я выгляжу! Я знаю, кто я »

Но на деле, уверенности ни в чем уже не было. Даже в том, что же я же человек на самом деле. Хотя, скажу сразу, вот так падать на ни в чем не повинные жертвы прямо диваном да по голове моим хобби не является. По крайней мере, я в это свято верю. Даже с учетом обстоятельств.

Да и в чем, собственно, я была виновата?

Если уж кто и был виноват, так это подлый Сидоренко, который не только подставил меня перед комиссией, но и добился того, что положенное на следующий год финансирование отдали его кафедре. И ладно бы только это! Меня и имеющегося финансирования лишили. А лабораторию отдали угадайте кому?

И именно потому, вернувшись теперь из совершенно неудачной экспедиции, и так разбившей во мне все, что было только возможно, я оказалась не в родной лаборатории кафедры, а в коридоре, заставленном коробками, с наскоро скинутым по ним барахлом.

- Вот тебе, барыня, и артефакт харизмы,- пробубнила я, пиная ближайший короб и разворачиваясь в сторону кабинета декана.

Но все было тщетно.

В мое отсутствие все так удачно совпало, что и заседание провели. И защиту бюджета подписали.

- Не переживай, Серая,- не особо стараясь изобразить сочувствие на своем усатом лице, нетерпеливо подталкивал меня к дверям из кабинета декан- В следующем году снова подавайся. И уж не уезжай в свои Алтайские горы, когда у нас такие важные заседания намечаются.

- Они не намечались,- возмутилась я- Их после моего отъезда назначили.

- Вот-вот… Именно,- задумчиво согласился Иван Сергеевич и аккуратно выставил меня в приемную- Отчет по экспедиции жду. Скарб из коридора забери. Не дело, уже две недели о твои коробки все спотыкаются.

- Ну и куда мне их деть?- уперла руки в бедра я.

- Ну… поговори с кем-нибудь. С Сидоренко тем же…

- Да я лучше на помойку пойду.

- Ну, если ты такая принципиальная, то… Или… вообще, не мои проблемы. Хоть домой все забирай! Но в коридоре чтобы этого не было. Не хватало еще, чтобы мне прилетело от пожарного инспектора за захламление путей эвакуации.

В общем, как-то так я и оказалась дома вместе с двумя десятками картонных коробок, щедро утрамбованных всякой всячиной. И рюкзаком новых неисследованных артефактов.

Наверное, это тот самый момент, когда приличные люди, все-таки, берут на себя труд представиться и показать себя лицом.

Вот-вот! Именно сейчас. А не лежа диваном на чьих-то бренных останках… Но, уж как получилось.

Итак, зовут меня Крисильвия Игоревна Серая.

Сразу вам рассказать, в каком аду я жила в детстве? Сами понимаете, дети народ злой. И на моем веку я успела побывать и «Крысильвией», и «Крысой», и «Крысой со Стевией».

Короче, фантазия у моих одноклассников была не особо богатая. Плюс, однотипная. И, все-же, куда богаче, чем у мамы с папой. Которые на стадии выбора моего имени разругались, наконец, окончательно. И развелись. Но сперва, из принципа, записали в моем свидетельстве о рождении эту билеберду. А уж потом сплавили меня к бабушке с дедушкой по маминой линии. Доживать плоды своей креативности и нетерпимости к мнению друг друга.

К слову, со старшим поколением мне повезло куда больше. Уважаемые профессора, элита этнологии и антропологии нашей столицы, они не только владели двумя десятками живых языков и второй парой вымерших. Но и, по совместительству, громадной квартирой в центре столицы.

Средств, места и связей на ребенка у них было вдоволь. Куда как меньше было времени и, главное, желания им заниматься. Оно и понятно. Свою дочь они вырастили и только вздохнули с облегчением, сбагрив ее в заботливые руки мужа. Как тут же вместо взлелеянной мечтами тишины и возможности окончательно погрузиться в науку получили орущую и какающуюся меня.

Профессора вздохнули, обреченно поменяли мне подгузник и решили воплощать во внучке все то, что оказалось упущено поколением ранее. То есть, воспитать из меня достойное светило науки и уверенную замену, для продолжения трудов всей их жизни.

Однако, в планы и теории вкралась маленькая заминка- воспитание с научной деятельностью все еще совмещалось плохо. И тут надо было выбирать- растить светоч этнологии из меня, или светить самим. И родственники выбрали… второе, но с обеспечением потребностей первого подручными средствами.

С этого момента в нашей квартире не переводились усердные студентки всех курсов поголовно. Особенно, конечно, старались аспирантки. И преддипломники. Но и остальные неплохо трудились на благо зачета и хорошей итоговой аттестации. Что поделаешь? Дед у меня был строгим. Да и бабуля, если уж честно, хорошим характером не отличалась.

Студентки сюсюкали со мной, меняли подгузники, гуляли, кормили, отсиживали многочасовые очереди в поликлиниках на прививки. Студентки водили меня в садик и забирали оттуда. Потом подтягивали по школьным предметам. Даже водили по магазинам, помогая одеваться на дедовские деньги, но с молодежным вкусом. А еще таскали за собой по многочисленным студенческим тусовкам и молодежным посиделкам. Сами понимаете, что вместе высокоморального профессорского воспитания я в итоге получила… в общем, что выросло, то выросло. Да и к студенткам у меня ничего, кроме теплых воспоминаний не осталось. Хоть имена этих слишком быстро сменяемых нянек стерлись из моей памяти, словно первый майский гром. Просто были, приносили радость и подобие заботы…