Спасти малыша. Бывшие

Глава 4.

Однако я ошиблась. На следующий же день, уже после утреннего обхода меня поставили перед фактом, определившим линию моих действий.

- Мне очень жаль, - отводит Нина Павловна взор. – Но вас выписывают послезавтра.

- К-как? – смотрю на нее во все глаза. – Нам нельзя выписываться! Веня еще не здоров.

- Простите, - легонько дотрагивается женщина до моего плеча, и я чувствую, как ей тяжело сообщать мне новость. – Семен Тарасович посчитал, что ваше дальнейшее пребывание в клинике лишено смысла. Мы больше ничем не можем помочь, - отдергивает она руку, сжимая ее в кулак.

Понимаю, что не одна я мечтаю ворваться в кабинет главврача в попытке решить вопрос грубой силой. Но это бессмысленно.

Да и у Нины Павловны нет полномочий. Это частная больница, и у нее связаны руки.

- Я дам вам направление в государственную больницу. Лечение будет паллиативным, но хоть что-то, - с трудом выговаривает доктор то, что должна. – И, если всё же найдется донор и… средства, уверена, вас у нас запишут на операцию без очереди! – заверяет она и, скомканно простившись, фактически убегает.

Убито иду по холодным коридорам. Сижу с малышом. Вглядываюсь в доверчивые глазки.

«Что же я творю?! – простреливает всё тело болью. – У него есть тот, кто может помочь. А я веду себя как слабачка. Боюсь принять удар на себя».

Вскакиваю, чтобы броситься на выход. Но в последнюю минуту соображаю дождаться медсестру. Уйду, только когда Горошика заберут из палаты.

Наконец, наступает час процедур. Целую крошечный носик, щечки. Вдыхаю самый родной запах и прикрываю глаза. Вот и всё, пора.

Выхожу на улицу, заворачиваю за угол. Я как робот. Запрограммирована идти вперед. Нести себя на растерзание к Хановскому.

Зря я отложила разговор с ним. Знала же с самого начала, что это неминуемо. Корю себя за то, что обманывалась нарочно. Лелеяла беспочвенные надежды на то, что решу всё сама. Без него. Но правда в том, что даже деньги мне не помогли бы. Мне же разложили всё по полочкам – без пересадки никак. Чего я тянула? Неужели разговор с бывшим страшнее?

«Нет, конечно, - отвечаю на свой же вопрос, спускаясь в подземку. - Вениамину нужен папа! Ему необходим донор, и я добуду его для своего Горошика! Для своего мальчика. Чего бы это мне ни стояло».

Ехать далеко. Мы жили в центральном районе, туда нелегко добраться в час-пик, но на метро будет легче. А оттуда пересадка и… Только вот я не уверена, что после развода Тимур оставил ту квартиру.

Может, продал. Либо оставил как вложение в недвижимость, а сам съехал в свою прежнюю, холостяцкую.

До элитной новостройки добираюсь ближе к вечеру. В сумерках набираю код внизу. Ощущение, что я воровка. Крадусь в чужой дом, в чужую жизнь.

К счастью, код тот же, его не успели сменить. Лифт. И через полминуты музыкальный сигнал, возвещающий, что я на нужном этаже, лезвием бьет по нервам.

Звоню в дверь, задержав дыхание.

Так тихо!

Хотя с чего бы Хановскому шуметь? Громкую музыку он не любит. Гостей жалует еще меньше. Все мероприятия мы проводили в ресторанах. Туда и приглашали немногочисленных, не очень близких друзей на празднование событий.

Проходит минут пять, прежде чем я слышу возню у двери. Такое чувство, что там давно уже притаились, но не решаются открыть.

Ну да, придумала! Еще бы Тимур меня боялся. Если не захочет принимать, просто заявит об этом в домофон. Или охрану вызовет снизу.

Становится по-настоящему страшно. А что, если меня не пустят к нему? Что если я так и не смогу достучаться??

Но додумать не успеваю. Дверь внезапно отпирают.

И первое, что я вижу, в проеме распахнувшейся двери, это элегантные дамские… домашники!

Да, это не обыкновенные тапочки, в которых удобно ходить по дому. А крошечные матерчатые туфельки на каблучке с розовым меховым помпоном у носка.

Гламурные тапки переходят в тонкие щиколотки, а те в свою очередь - в голени точеных ножек. Дохожу до бедер, едва прикрытых розовым шелковым халатиком, и резко поднимаю взгляд.

Передо мной симпатичная шатенка с миндалевидными зелеными глазами. Смотрит на меня удивленно и выжидательно.

- Здравствуйте, - обдирая горло, проталкиваю слова. – А хозяин квартиры дома?

Перед глазами темные пятна. Они сливаются в предчувствие страшной картинки, которую я могу вот-вот увидеть: например, Тимура, выходящего из душа. То, как он подойдет и любовно обнимет фанатку гламура.

Я до мельчайших подробностей помню рельеф его крепкого торса, так что могу очень явственно представить бывшего с полотенцем, обернутым вокруг бедер. Мне кажется, что я уже и каплю, стекающую по загорелой груди вижу, когда девушка внезапно обрывает мой бесстыдный кошмар наяву:

- Тимми нет дома. Он на работе пока. А Вы с чем? Из прачечной или рекламируете что? – вопросительно выгибается ее бровка. – Я его невеста. Дана. Что передать, когда вернется?

- Нет, я… Неважно, - натужно улыбаюсь. – До свидания. Извините за беспокойство.

Понимаю, что веду себя подозрительно, но легкие рвет от недостатка воздуха. Не могу здесь стоять больше и бросаюсь к ступеням. Я уже и лифт не в состоянии ждать. Мерещится, что мне в спину уперлись две разъедающие зеленые лампочки и пытаются прожечь насквозь.

Дана не останавливает меня. Больше не делает попыток разузнать, с чем я притащилась к ним. Но пока лечу по лестницам вниз, всё прокручиваю в голове ее слова. Зачем было представляться мне? Я разве спрашивала, кем она приходится Тимми? – кривлю губы, беззвучно передразнивая услышанное.

Неужели он позволяет ей себя так называть? Мой непробиваемый, жесткий муж. Суровый что на работе, что дома. Ему совсем не подходит это ее ми-ми-ми.

«Или я не подходила», - щиплет в носу от сдерживаемых слез.

Не умела смягчить его. Заслужить доверие. Ради меня не шли на компромиссы. Тимур как ледокол двигал вперед, требуя согласия с ним по всем пунктам.

А теперь у него другая. «Невеста». Для чего она сообщила мне об этом? Интуитивно почувствовала соперницу во мне? Пускай и бывшую, но всё же женщину, с которой у ее мужчины была связь. Магия отношений, чтоб ее…