Спасти мир или как найти свое счастье

Глава 20

Меня разрывало на части, кажется, я совсем перестала понимать, кто я и что здесь делаю. Я знала только, что все вокруг превратилось в огромный вихрь из моего гнева и страха. Я боялась за Велиала, который в прекрасных и ужасающих языках пламени танцевал рядом, оправдывая свою сущность. Я боялась за Дея, который кружил в небесах, с хищным криком то и дело выводя из строя очередного близкого приспешника Виктории, за Миру, что уже без сил осела где-то рядом и одними губами шептала проклятия, метко бьющие в Викторию, но не причиняющие ей никакого вреда.

За моей спиной словно стояла бабушка, молодая и прекрасная, как в моих видениях. Она крепко обнимала меня со спины, защищая от чужого колдовства и шептала мне на ухо: «Смотри внимательнее!». И я смотрела так пристально, что глаза болели и слезились. Я видела, что она хотела мне показать.

Виктория сражалась со всеми моими друзьями одновременно, творя чудовищного размаха магию с помощью скипетра, который не выпускала из рук. Из этого скипетра в разные стороны отходили темно-фиолетовые линии, похожие на те, что я видела в тюрьме. Ведьма творила магию, и время от времени кто-то из числа пленников за ее спиной безвольно оседал на землю. Виктория бессовестно пользовалась чужой силой, небрежно отрывая линии тех, кто больше не мог отдать ей свою магию. Люди или магические существа в этот момент умирали, и я ничем не могла им помочь.

Я видела и то, что скипетр ведьмы хранит магию и моих друзей, украденную у них во время того заключения. На все их атаки Виктория выставляла их же магию. Может быть сложно сражаться с сильным врагом, но самый опасный враг для любого разумного существа – он сам, потому что мы теряемся, встретившись со своими же приемами, с собственной силой, и мы слишком плохо узнаем собственные слабости, чтобы ударить по ним. Точнее, эти слабости и наше уязвимое место.

Однородная магия, как на уроке физики, с силой отталкивалась от себя же и атаковала своего хозяина с удвоенным рвением, только Виктории это не причиняло никакого вреда, а мои друзья ранились и слабели с каждой атакой. Я билась в своих путах, стараясь их разорвать, но ничего не выходило. Я молила о помощи у своей бабушки: может, вкладывая в меня частичку за частичкой своей мудрости, она дала мне подсказку и на этот случай – но даже лёгкое ощущение, успокоившее меня вначале исчезло. Все верно: моя бабушка умерла давным-давно, а те ласковые и заботливые объятия я просто придумала, чтобы не ощущать себя одинокой, беспомощной и раздавленной чужой силой.

Пока я трепыхалась так же беспомощно, как муха в варенье, ведьма подстрелила Дея, и тот упал на землю с ужасающим звуком и больше не поднимался. Кажется, из его носа стекала струйка крови, сам он был очень бледным и пугал меня своей недвижностью. Мира тоже больше ничего не шептала, а полулежала, опираясь на какое-то сломанное дерево. Голова ее была запрокинута, глаза закрыты. Теперь против Виктории стоял только Велиал.

Демон был прекрасен, он метал пламя и ловко уворачивался от атак, его не смущало даже то, что против него ведьма выставляла его же собственную магию, которой было гораздо больше, чем у всех остальных: Велиал ведь попадал в плен дважды. Рогатый заставлял Викторию яриться, ошибаться и отступать, он атаковал с такой скоростью, что я не могла следить за ним. Кажется, он даже мог победить ее, но…

Когда я увидела это в первый раз, то поморгала, в отчаянной надежде, что мне просто показалось. Но нет: от Велиала к Виктории и в самом деле шла тонкая полупрозрачная нить, окрашенная в светло-фиолетовый цвет. Демон расходовал собственную магию и при этом делился ею с ведьмой. Судя по цвету нити, он скоро должен был исчерпать себя и погибнуть точно так же, как и все жертвы Виктории до него.

Меня охватило отчаяние, я поняла, что нить появилась в тот раз, когда Велиал сам сунулся к Виктории. Мы с Максом героически спасли его, но на самом деле он так и остался пленником ведьмы. В тот момент, когда я подумала о том, что сейчас потеряю Велиала навсегда, меня охватили тот самый гнев и страх, что превратили все вокруг в темный вихрь.

Вихрь подхватил Викторию и освободил меня от ее заклятия, отгородил нас от остальных плотной серой пеленой.

- Не трепыхайся, Кристина, - снисходительно сказала мне Виктория, хотя я каждой клеточкой своего тела ощущала ее ярость. – Твой демон все равно связан со мной и сейчас я противостою тебе с помощью его сил. Хочешь, чтобы они закончились как можно скорее? Впрочем, я понимаю твой выбор: от слабых нужно избавляться в первую очередь?

- Слабых?! – зашипела я. – Ты пользуешься чужой силой, попросту воруя ее и при этом смеешь называть кого-то слабым?! Знаешь, ты ненавидишь людей, считаешь, что они лишь уничтожают свой родной дом, если вся эта выспренняя чушь, которую я о тебе слышала, хоть на чуть-чуть соответствует истине! Ты хочешь освободить свой волшебный мир от необходимости прятаться, желаешь заставить людей уважать волшебных существ и жить в гармонии без войн и прочего – о, это все просто прекрасно и очень благородно! Вот только ведёшь себя ты ничуть не лучше, чем худшие из так ненавистных тебе людей: ты находишь самого слабого и начинаешь унижать его, самоутверждаясь за чужой счёт. Очень легко быть всесильным с магическими способностями, а ты попробуй для начала изменить этот мир без всякой там волшебной силы. Хочешь изменить человечество – начни с себя!

Я кричала во весь голос, отчаянно боясь потерять Велиала. Мне не слишком-то хотелось вразумить Викторию, она бы уже не поняла меня, давным-давно начав оценивать всех вокруг с точки зрения силы и полезности для нее самой. Но эта речь нужна была мне самой, потому что во мне клубилась магия, она бурлила, нарастая, отчаянно искала выход, и мне нужно было дать ей этот выход. На последних моих словах вихрь пронзила ослепительно-белая молния и пронзила Викторию насквозь. Ведьма отчаянно завопила, исходящие от нее фиолетовые нити оборвались с звонким звуком, словно гитарные струны, и вернулись к своим владельцам, оставив их в живых. Я не видела этого, но чувствовала, что Велиал вздохнул чуть свободнее, да и все остальные пленники тоже обрели свободу.