Спасти мир или закончить эту игру?

Глава 1: «Дождь и красный цвет»

Дождь не прекращался. Он хлестал по тротуару, превращая улицы в мутные реки, в которых отражались размытые огни фар. Кори шла, опустив плечи, словно пытаясь спрятаться от этого нескончаемого ливня. Дождь… он смывает все краски с города, делая его таким же серым и безнадёжным, как и моя жизнь, — подумала она.

Она свернула на свою улицу. Дома здесь выглядели как близнецы – одинаковые серые коробки с маленькими окнами, за которыми, как она подозревала, скрывались такие же серые и несчастливые жизни. Ее дом ничем не отличался. Двухэтажный, с облупившейся краской на крыльце и заросшим садом. Клетка, - подумала Кори. Она не хотела туда. Хотела исчезнуть, раствориться в дожде и никогда больше не возвращаться.

Она остановилась перед дверью и взглянула на своё отражение в мутном стекле. Усталое лицо, потухший взгляд. Ей едва исполнилось семнадцать, а выглядела она на все двадцать семь. Она попыталась растянуть губы в улыбке, но получилось лишь болезненное подобие улыбки.

Тяжело вздохнув, она открыла дверь. В прихожей висела фотография. Родители обнимают Акиру. Мать натянуто улыбается, отец смотрит устало, Акира — всегда такая бледная и хрупкая — робко улыбается. Кори на этой фотографии не было. Как и всегда.

Они всегда вместе… а я…? — эта мысль, словно заноза, застряла у неё в голове.

Не успела она сделать шаг, как кто-то схватил её за руку и потащил на кухню. Хватка матери была стальной, как капкан. Кори попыталась вырваться, но её пальцы впились в кожу, как когти.

Мать с искажённым от злобы лицом швырнула Кори на кухню.

— Ах ты дрянь! — выплюнула она, стиснув зубы. — Думаешь, ты здесь королева?

Она указала пальцем на пачку денег, лежащую на кухонном столе. Кори напряглась, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Её сбережения, накопленные за несколько лет экономии и подработок, лежали там, словно приговорённые к смерти.

— Что это такое? Где ты это взяла?

Кори попыталась вырвать руку из хватки матери, но та сжала её ещё сильнее.

— Это мои деньги! Я сама их заработала! — выкрикнула Кори. Её голос дрожал от гнева и отчаяния.

Мать лишь презрительно фыркнула.

— Твои? Ты живёшь в этом доме бесплатно! Ты ничего не делаешь! Я забираю их в счёт оплаты!

Кори яростно сопротивлялась.

— Но это на мою учёбу! Я копила на это годами!

Учёба… Этот мимолетный проблеск надежды тут же был растоптан жестокой реальностью. Кори мечтала уехать из этого дома, поступить в университет, стать кем-то, выбраться из этой трясины. Но, похоже, этому не суждено было сбыться.

Мать смерила её ледяным взглядом. Её обычно тусклые глаза сейчас сверкали злобой.

— Учёба? Ты должна думать не об учёбе, а о своей больной сестре!

Кори посмотрела на мать, чувствуя, как внутри всё рушится. Она всегда думала об Акире. Всегда. Она жертвовала всем ради неё. Своей жизнью, своими мечтами, своей свободой.

— Я всегда думаю о ней! И о вас тоже! Я всё делаю для вас! А о себе не думаю ни секунды! — Голос Кори сорвался, она была готова расплакаться.

В этот момент, словно в подтверждение её слов, в стену рядом с ней полетела стеклянная бутылка. Звук бьющегося стекла оглушил её. Осколки, словно ледяные иглы, вонзились в щёку, вызвав острую боль. Она почувствовала во рту привкус крови.

Отец стоял в дверях кухни, его лицо исказила ярость. В его глазах не было ни капли сочувствия.

— Как ты смеешь так разговаривать с матерью?! Ты должна быть благодарна за то, что мы вообще тебя терпим!

В дверях появилась Акира, сонно протирая глаза. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной.

— Что случилось? Я слышала шум...

Кори посмотрела на сестру, и в её глазах мелькнули тоска и нежность.

— Акира... — прошептала она. — Она такая хрупкая.

Акира, словно почувствовав это, неуверенно шагнула к Кори, ища поддержки. Она не знала, что происходит, но, казалось, ощущала всю напряжённость, царившую в этом доме. Кори, сдерживая слёзы, протянула руку сестре, пытаясь скрыть от неё боль и разочарование. Но кровь на щеке уже выдавала её, как символ разбитых надежд и постоянной борьбы.

Кори сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

— У Акиры редкая болезнь — Цветбез, или Цветок Безумия, — тихо сказала она, понимая, что её слова прозвучат как обвинение. — Дети с этим заболеванием рождаются на вид здоровыми, но очень слабыми. Им нельзя перенапрягаться. Бегать, прыгать, выполнять тяжёлую работу. Они быстро устают, часто жалуются на головные боли и головокружение. Редко кто доживает до восемнадцати. В день совершеннолетия они впадают в безумие, которое невозможно остановить. Зрение затуманивается, сознание размывается. Они видят галлюцинации, слышат голоса, теряют связь с реальностью. Затем наступает медленная и мучительная смерть. А на их могиле вырастает прекрасный цветок… Цветок с кроваво-красными лепестками, источающий сладкий, удушающий аромат.

Лица родителей мгновенно изменились. Они бросились к Акире, забыв о Кори.

— Акира! Милая, ты проснулась?! Ты испугалась?

Мать коснулась лица Акиры, её голос звенел от беспокойства.

— Что-нибудь болит? Скажи мне, если тебе плохо.

Отец с беспокойством смотрел на Акиру.

— Мы сейчас вызовем врача.

Кори отстранённо наблюдала за этой сценой. Слёзы жгли глаза, но она не смела плакать. Зависть разъедала её изнутри, но она подавляла её. Ей хотелось кричать, бежать, исчезнуть.

Акира с любопытством смотрела на родителей, на её лице не было ни страха, ни боли.

— Нет, всё в порядке. Просто услышал шум.

Мать с облегчением вздохнула, нежно поглаживая Акиру по волосам.

— Ну, слава богу. Иди ещё поспи, милая.

Отец, всё ещё обеспокоенный, подхватил:

— Да, тебе нужно отдохнуть. Иди, дорогая.

Акира посмотрела на родителей с мольбой в глазах:

— Но я не хочу спать, я хочу побыть с вами!

Взгляд Акиры, казалось, пронзил Кори насквозь. Что чувствует Акира? Это была всего лишь игра?