Спасти наследника Дракона

Глава 6. На качелях надежды

Всю последнюю неделю, пока Тео мучила страшнейшая лихорадка, Райнхольд почти неотлучно находился в комнате сына. Отцовские чувства требовали и спать здесь, и есть, и заниматься делами, требующими незамедлительного внимания.

Необходимость даже на минуту оставить Тео на чужом попечении выводила его из себя, и в итоге он переселился в детскую.

Миниатюрная мебель — детский столик с маленьким стульчиком, низкий шкаф, полки с коллекцией игрушек — совершенно не подходили для нужд взрослого мужчины. Райнхольд довольствовался стоящим у камина креслом, а также приспособил для себя перенесённый из соседней комнаты стол, теперь заваленный стопками новых и уже прочитанных донесений и писем.

Страх за сына и ненависть к тем, кто его едва не убил, а Элизу похитил, занимали все мысли. Но временами, вот как сейчас, из глубин памяти всплывали картины безмятежно счастливого прошлого.

В этом мягком кресле, обитом нежно-розовой тканью в цветочек, Элиза любила сидеть вечерами. Укладывала ступни на скамеечку с атласной подушкой и читала вслух волшебные сказки, пока сын засыпал.

А когда их Тео был ещё совсем крошкой, нежно придерживая головку, кормила его грудью. В такие минуты лицо Элизы светилось любовью, и бесконечная нежность чувствовалась в направленном на малыша взгляде.

Райнхольд дорожил каждым воспоминанием о том, когда заставал Элизу за кормлением сына. А вот жена необыкновенно смущалась, требовала, чтобы он поскорее ушёл или не смотрел. Не понимала, глупышка, что в минуты материнских забот и хлопот казалась ему необыкновенно цельной, непорочной, прелестной. Совершенством, почти божеством.

И эту нежную девушку, больше всего походящую на беззащитный цветок, он потерял. Позволил похитить и причинить боль, если не больше.

Он не хотел, но всё время думал о том, что за минувшее время могли сделать с его юной нежной женой. Хватило бы и одного подонка, чтобы её совершенно сломать. А она попала в руки целой банды разбойников.

И ни весточки от них, ничего.

А ведь сейчас, измученный отсутствием хоть каких-то вестей, он бы сделал всё ради её возращения. Заплатил сколько угодно. И лично подписал бы помилования, лишь бы Элиза вернулась домой. В любом состоянии, только не мёртвой.

Теперь, когда жизни сына больше не угрожала опасность, тоска по жене и страх за неё стали почти нестерпимыми.

Элиза и сын всегда находились под надёжной охраной — недостаточной, раз их всех смогли перебить.

Но не могла же она выезжать из замка в сопровождении целой армии! Её сопровождала дюжина человек — и все они полегли, попав в тщательно подготовленную засаду.

Вина разъедала душу, как кислота. Единственное, что удерживало Райнхольда от отчаяния — надежда на пробуждение сына. Ему всего пять лет, и всё же он мог запомнить что-то полезное.

Со стороны кровати раздался кашель, а затем прозвучало долгожданное:

— Папа.

Райнхольд вскочил на ноги, отбросив письмо, из которого всё равно не запомнил ни строчки. Его мальчик смотрел на него, широко распахнув голубые глаза, и, борясь с кашлем, пытался сесть на постели. Руки подламывались, и Тео выглядел совершенно растерянным.

— Папа?

— Тео, сынок! Ну как ты? Всё хорошо? Как ты себя чувствуешь?

Райнхольд прижал ладонь ко лбу сына и шумно выдохнул. От жара не осталось следа, хотя кожа Тео оказалась влажной от пота.

— Горло болит.

Мягкие светлые волосы сына сбились и неаккуратными прядками прилипли ко лбу. Он смотрел на отца, приоткрыв рот, затем начал озираться.

— А где мама?

Райнхольд поднял его на руки.

— Где мама? — повторил Тео требовательно. — Она скоро придёт?

А ведь целитель предупреждал, что пережитый страх и болезнь могли стереть воспоминания сына о похищении.

И всё же надежда хоть что-то узнать об Элизе не отпускала.

— А как ты думаешь, Тео, где твоя мама?

Мальчик ещё раз оглянулся по сторонам.

— На ярмарке в Хольбурге? Мама обещала покатать меня на карусели. — Глаза Тео наполнились слезами. — Мама что, уехала без меня? Потому что я заболел?

И что теперь говорить сыну? Рассказывать, что его мать похитили, а сам он чуть не погиб?

— Мама! Она что, сама поехала? Меня с собой не взяла?

Раскашлявшийся Тео прижал ладошку к шее.

— Ты заболел, — нашёлся Райнхольд. — Так что ей пришлось уехать без тебя. Когда выздоровеешь, я сам тебя отвезу покататься на карусели.

— Обещаешь?

— Даю слово.

Он опустил сына на постель и сел рядом с ним.

— Когда у тебя был жар, ты видел страшные сны. Помнишь, сынок, что тебе снилось?

Тео только покачал головой.

Надежда узнать об Элизе от сына окончательно умерла.

Хотя и прежде, ну на что он надеялся? Что мог запомнить пятилетний ребёнок? И даже если бы запомнил чью-нибудь внешность, как бы смог её описать?

— Наверное, мне снились монстры, живущие под кроватью, — принялся фантазировать сын. — Или люди, во время полной луны превращающиеся в волков. Они такие страшные. Мама рассказывала...

Раздался торопливый стук в дверь.

— Входите.

Запыхавшийся лакей доложил о прибытии долгожданного гостя.

— Герцог Наврский ждёт вас в малой гостиной, милорд. — В его взгляде горела надежда. — Кажется, у него есть новости.

Райнхольд вскочил на ноги. Взглянул на не понимающего, что происходит, Тео, затем на молодого слугу.

— Останься здесь. Отвечаешь за моего сына головой.

Он вернулся от двери, схватил парня за воротник и прошипел, глядя в расширившиеся от испуга глаза:

— При ребёнке о случившемся ни полслова.